Итоги № 30 (2012)

Вольный стрелок / Политика и экономика / Те, которые...

Вольный стрелок

/ Политика и экономика / Те, которые...

«За что, за что же злой шериф их на смерть осудил? — С оленем встретились в лесу. Лес королевским был...» Не одна реформа должна была завершиться на родине Робин Гуда, прежде чем вышеописанный правовой беспредел канул в Лету. Роль шерифов с тех пор настолько изменилась, что теперь их зовут на помощь даже оппоненты власти. Возглавляемый экс-министром финансов Алексеем Кудриным Комитет гражданских инициатив и фонд ИНДЕМ объявили о разработке «Концепции реформы правоохранительной функции государства в России». В числе основных идей — «децентрализация полицейской функции» и «формирование «шерифской» системы». Плюс замена МВД федеральной службой — аналогом ФБР, «демилитаризация полиции, диверсификация спецслужб, изменение статуса прокуратуры» и т. д. и т. п. В общем, все как в лучших штатах «дикого» Запада. Рассчитывать на то, что власть, восхитившись замыслом, примется претворять его в жизнь, конечно, не приходится. И слава богу. При нынешней системе управления «децентрализация полицейской функции» имела бы скорее негативный эффект — спихивание ответственности с вершины вертикали на недееспособных городничих. К чему это может привести, видно на примере Крымска. Но с точки зрения политпиара концепция блистательна. Она парирует главный упрек в адрес Болотной — та, мол, умеет только критиковать, не предъявляя никакого конструктива. И персонифицирует этот самый конструктив. На первый взгляд Алексей Леонидович меньше всего похож на Робин Гуда. Бухгалтер в роли вождя оппозиции?! Не смешите! Но сегодня главная задача предводителя вольных стрелков — не устрашить врага, а не распугать потенциальных союзников.

Я леплю из пластилина / Общество и наука / Exclusive

Я леплю из пластилина

/ Общество и наука / Exclusive

Игорь Зайцев: «Когда мы получили патент на внешность «Москвича-2141», нам выплатили авторские 3500 рублей на восемь человек. Если память не изменяет, «Москвич-2140» тогда стоил 5600 рублей. Судите сами, много ли зарабатывали дизайнеры в СССР»

В автомобильной компании шеф-дизайнер лицо такое же важное, как и ее глава. Если получился бестселлер, так непременно «под чутким руководством», а провались новый продукт на рынке — с кого спросят? С того, кто рисовал. Игорь Зайцев рисует и ваяет машины не один десяток лет. Он трудился на посту главного дизайнера АЗЛК с 1974 по 1987 год — именно в это время на свет появились такие советские хиты, как «Москвич-2140», «Москвич-2141» и еще несколько уникальных моделей, которые так и не въехали на конвейер.

Сегодня Зайцев преподает в МГТУ МАМИ. Многие из выпускников, кто нашел себя в ведущих мировых автоконцернах, — его ученики. Об отнюдь не творческих муках, о перманентной борьбе с тем, что сейчас принято называть административными барьерами, и о попытках построить космолет из подручных материалов Игорь Андреевич рассказал «Итогам».

— Вы пришли работать на МЗМА, так тогда назывался АЗЛК, в 1962 году. В то время, наверное, понятий «дизайнер» или «промышленный дизайн» вообще не было?

— Я пришел на завод в тот момент, когда готовился к производству 408-й «Москвич». Уже тогда маленький коллективчик дизайнеров на МЗМА существовал. Его возглавлял Борис Сергеевич Иванов, мой близкий товарищ, который, к сожалению, очень рано ушел из жизни. По сути это была просто группа энтузиастов — человек пять тех, кто проектировал облик 408-го. Само собой, дизайнерами их никто не называл: это слово заграничное, а значит, запретное. Было принято говорить «художник-конструктор» или «промышленный художник».

— Советские вузы «художников по машинам» вроде не готовили...

— Не готовили, это правда, но я заканчивал автомобильный факультет автомеханического института и очень интересовался кузовами, потому что болел автомобилями, можно сказать, с младенчества. Да и диплом защищал с кузовной спецификой. А поскольку преддипломная практика проходила на МЗМА в КБ кузовов, я, естественно, подглядывал, что делают уважаемые дизайнеры, и постарался максимум полученных знаний и информации вложить в свою работу.

Дело было так. У меня оставалось всего дня три до защиты, и я решил попробовать за это время сделать демонстрационный рисунок собственного автомобиля, как я его себе представлял. Что удивительно, получилось — должно быть, в силу незнания и юношеского авантюризма. Для опытных коллег это был шок: они на такие вещи по месяцу тратили, а тут пришел какой-то вьюноша, немного посидел — и готово. В общем, я произвел хорошее впечатление на госкомиссию. На защите присутствовал главный конструктор МЗМА Александр Федорович Андронов, и он сразу предложил мне и моему другу прийти работать к нему в КБ кузовов.

— Пытались потом доучиться?

— На наше счастье, в «Строгановке» открыли отделение по переподготовке инженеров в дизайнеров. А Андронов много внимания уделял качественному составу отдела главного конструктора — вплоть до того, что уборщиц принимал на работу лично, выясняя всю подноготную: что за семья, какое образование, чем интересуется. Александр Федорович имел хорошие контакты с администрацией института, и поэтому, как только заработало новое отделение, скомандовал: «Идите и получайте знания». После «Строгановки» мне сразу стали поручать достаточно ответственные задания. В частности, доверили разработку очередной модели «Москвича», которая должна была заменить 408-й. Мы приступили к изготовлению полноразмерных макетов из пластилина, но неожиданно поругались с Андроновым, в результате чего я и Леонид Леонов, мой коллега и друг, с завода ушли. В какой-то степени это фанаберия была с нашей стороны. Ну как же: мы и инженеры, и дизайнеры, а нам руки связывают.

— Что за история?

— Когда начиналась работа над следующим «Москвичом», Андронов решил, что 408-й очень удачный по дизайну автомобиль. Он действительно в то время пользовался большим успехом, за рубежом в том числе: много машин на экспорт шло. Главный конструктор считал, что надо действовать как «Мерседес», то есть меняться по чуть-чуть, эволюционно. И поручил мне создать на основе внешности 408-й модели чертежи нового кузова с увеличенными размерами, а затем на основе этих чертежей изготовить четыре одинаковых макета — по числу творческих групп. Предполагалось, что каждая команда внесет какие-то свои изменения, а лучший вариант выберет руководство. Я был уверен, что эволюционный путь уместен, когда обновление моделей идет регулярно, с интервалом 4—5 лет. У нас же смена происходила не чаще чем в 12—15 лет. Поэтому в нашем случае нужен был хотя бы один особенный макет — лихой, революционный.