Итоги № 32 (2012)

«Twitter — это самый простой способ познакомить аудиторию в неформальной обстановке с информацией, актуальной для автора», — говорит Павел Плотников, директор по маркетингу корпорации «ЭЛАР». Спору нет, в силу своей предельной простоты Twitter оказался очень удобным инструментом для мгновенного обмена информацией. Причем такой, которая создает иллюзию возможности доступа к высокому чиновнику напрямую и публично. Было бы странно, если бы за шесть лет вполне благополучного существования среды микроблогов имиджмейкеры высших персон государства не разглядели уникальной возможности Twitter по «очеловечиванию» госструктур посредством прямой связи с наиболее статусными персонажами.

Говорят, когда Барак Обама произносит речь, параллельно идет сбор мнений в Twitter по поводу его высказываний. Эти мнения анализируются в реальном масштабе времени так, что прямо по ходу выступления президент США может скорректировать свои фразы, более точно адресуя их определенной части аудитории. Чего в этих действиях больше: искреннего желания лучше слышать голос каждого гражданина или ежедневной рутинной работы служб, отвечающих за бренд американского президента? Специалистам по коммуникационным технологиям Twitter представляется великолепным инструментом для работы с брендом госвласти. «Микроблоги совместно с другими каналами взаимодействия с обществом работают на задачу идентичности бренда», — отмечает Александра Семенова, заместитель гендиректора агентства Primum. «Twitter идеально подходит для классической задачи маркетинга — обновления имиджа старого бренда», — полагает Тимур Аитов, исполнительный директор Ассоциации российских банков. «С точки зрения личного позиционирования Twitter, бесспорно, является лучшей площадкой для чиновника, в особенности для нового лица в команде», — добавляет Андрей Лапшов, президент коммуникационной группы Insiders. А что до проколов со скандальными твитами высших чиновников, которые мгновенно становятся объектом внимания СМИ, так это объясняется элементарной безграмотностью их авторов в части «техники безопасности» при пользовании таким простым с виду, но хитроумно устроенным инструментом для «бренд-тюнинга». Сможет ли в таком случае наше чиновничество применять его не только для очевидных целей самопиара, но и для непосредственной работы, то есть для более эффективного взаимодействия с гражданами и бизнесом? Вопросов больше, чем ответов.

Во-первых, грамотная поддержка «живого» микроблога — это тяжелый изнурительный труд, подчеркивает Александра Семенова. Легко ли госслужащему, облеченному большой властью, выделить на этот труд время и силы — вопрос риторический. Ведь среди множества твит-лент несложно выделить те, что своими формальными формулировками недвусмысленно говорят, что якобы «живого» твиттерянина с известной фамилией играет его свита, то есть пиар-служба. Во-вторых, есть сомнения в том, что Twitter вообще применим для воплощения продуманной стратегии продвижения как коммерческого бренда, так и государственных услуг. «Скорее он позволит эффективно решать эпизодические задачи, — говорит Андрей Лапшов, — к примеру, первичное позиционирование инициативы/концепции/программы/законопроекта. Получать первичную обратную связь, эмоциональную реакцию, которую можно использовать еще на ранней стадии для оперативной коррекции стратегии». Однако с обратной связью в новомодной коммуникации далеко не все в порядке.

«Кто может поручиться, что эти посты в Twitter, через которые можно повлиять на точку зрения президента США, публикуются теми реальными людьми, за которых авторы себя выдают?» — спрашивает глава российского представительства Symantec Андрей Вышлов. Ответ: никто сегодня не может подтвердить, что Барак Обама, если он, конечно, действительно на ходу корректирует тексты своих выступлений, ориентируется на свой электорат, а не на искусственно созданную социальную сеть ботов. Тем более что запуск таких сетей — налаженный бизнес. Услуга недорогая — стоимость размещения одного сообщения составляет от трех до двадцати рублей, при этом наиболее известные конторы подчеркивают на своих сайтах: «Мы предлагаем «живых» и активных фолловеров».

Интересно наблюдение одного специалиста по поводу твит-аккаунта Дмитрия Медведева — процентов 95 из сотен тысяч его фолловеров сильно смахивают на обычных ботов с двумя-тремя статусами, в одном из которых стоит реплай к @MedvedevRussia: «Количество реплаев от живых людей настолько мало, что возникает вопрос: сколько на самом деле людей читают твит-блоги знаменитостей?» Точной статистики по количеству фейковых, то есть искусственных твит-аккаунтов нет, а имеющиеся оценки разнятся: от 25 процентов фейков в общем объеме твитов до 30 процентов настоящих авторов. Можно только фантазировать о реальной доле «живых» фолловеров в заявляемой ресурсом полумиллиардной общей массе твит-аккаунтов или восьми миллионах русскоязычного сегмента.

И это только начало. Авторитетные персоны в мире поисковой оптимизации назвали в числе главных прогнозов нынешнего года бум фейковых аккаунтов и накруток регистраций, активный рост в области автоматизации данных услуг вплоть до возможностей оплаты прямо на форумах. Пример — обвинение на прошлой неделе одного из депутатов Госдумы в покупке фолловеров. Что скрывается за этим служебным рвением? Может быть, темпы роста «последователей» включены в KPI госслужащих? А может, мы видим начало подковерных войн бюрократов с участием армий ботов? В любом случае о серьезных публичных дискуссиях на базе Twitter можно и не думать. Как, впрочем, и о шансе для СМИ найти там сенсационную информацию. «Начальственные выволочки своим подчиненным требуют объяснений и комментариев, несовместимых с форматом коротких сообщений, — считает Борис Славин, директор по исследованиям и инновациям «АйТи». — Не подходит Twitter и для внутриотраслевого общения, поскольку не предполагает профессионального разговора». А Николай Федотов, главный аналитик InfoWatch, не исключает и возможной смены настроения российских властей в отношении этого коммуникационного инструмента: «Для противной стороны (оппозиции, деструктивных сил, вредителей) Twitter дает такие же возможности пропаганды. Плюс возможности для управления или как минимум координации. Следовательно, существование неподконтрольного сервиса коротких сообщений менее выгодно для власти, чем для ее врагов. Вывод: власть будет пытаться ограничить Twitter, а в критической ситуации — отключить».

И начнет создавать русский «Твиттер»? Вряд ли. Если будет решена главная проблема нынешних соцсетей всех форматов — гарантированная идентификация участника онлайнового взаимодействия, возможно, ценность самих соцсетей значительно снизится, полагает Андрей Вышлов. А место былых кумиров, может статься, займут краудсорсинговые инструменты новых поколений с жесткой идентификацией, мониторингом всех сообщений, системами анализа в реальном времени и т. д. Но это совсем другая песня — не о пиаре, а об отношениях граждан и власти.

Мы с Урала / Искусство и культура / Кино

Мы с Урала

/ Искусство и культура /  Кино

Свердловская киностудия, единственная на востоке страны, может превратиться в банальный парк развлечений

У Свердловской киностудии славная история и неопределенное настоящее. В СССР она была третьей по значимости после «Мосфильма» и «Ленфильма». Ее создали в самый разгар войны — указ был подписан 9 февраля 1943 года. Просмотровый зал местного Дворца культуры строителей оборудовали под кинопавильон, и уже в 1944 году был снят первый фильм. После войны к Свердловской киностудии присоединили Новосибирскую студию учебных фильмов и Свердловскую студию кинохроники, а в 70-х стали развивать на Урале мультипликацию. Таким образом, получилась многопрофильная киностудия на границе Европы и Азии, со своими корифеями, тематикой, достижениями. Но все это в прошлом. Парадокс в том, что концерн вроде бы работает, но о фильмах, произведенных в его павильонах, ничего не слышно. «Итоги» решили выяснить, чем сейчас живет Свердловская киностудия.

Не все то золото, что блестит

Киностудия располагается в самом центре Екатеринбурга на проспекте Ленина. Типично советский фасад здания контрастирует с внутренним обликом, который уральская кинофабрика обрела в 2006 году после капремонта. В корпусе, построенном в 1970-х, сейчас оборудован большой и просторный офис, где по клавиатуре компьютеров стучат сотрудники и создается впечатление, что работа кипит. Нас встречает офис-менеджер, проводит через бдительную охрану. Приглядывают секьюрити не только за пустующим сегодня съемочным павильоном, но и за дорогой техникой: от кинокамер до осветительного оборудования. Продюсер по кинопроизводству Елена Флягина рассказывает, что затишье временное — на той или иной стадии готовности находится несколько картин. Фильм Андрея Мармонтова «Золото» по мотивам романа Мамина-Сибиряка был запущен в первом «пакете» социально значимых проектов Фонда кино. Но стадия постпродакшн изрядно затянулась. В прошлом году проект представляли в Российском павильоне в Канне, чтобы прощупать интерес зарубежных байеров. Кажется, безуспешно. Это история купца, который нежданно-негаданно набрел на золотую жилу и, заразившись денежной лихорадкой, пустился во все тяжкие. Помимо участия известных актеров Сергея Безрукова, Андрея Мерзликина, Михаила Пореченкова, Ирины Скобцевой, в проекте были заявлены некие новейшие технологии в озвучании. Снимали же «Золото» по старинке — на кинопленку. «Варвара» Геннадия Каюмова — тоже долгострой на историческую тему. Сюжет трактуется как рассказ про русскую Жанну д'Арк, девушку, в XII веке с мечом в руке защитившую соплеменников от тевтонского нашествия. В главной роли снялась Анна Снаткина. Съемки проходили два года назад, и все екатеринбуржцы, участвовавшие в массовых сценах, заждались, когда наконец смогут увидеть фильм. Но пока переговоры о продаже прав на показ «Варвары» ведутся с каналом СТС.

Пока же гордостью директората студии является созданная в 2010 году киношкола. Это не вуз, а платное учреждение дополнительного профессионального образования. У киношколы всего лишь районная лицензия на преподавание. Однако учеников здесь хватает, хотя готовят кадры не столько для кино, сколько для медиасферы — телевидения, Интернета, рекламы. Стоимость курса 16 тысяч рублей в месяц. С периодичностью раз в несколько месяцев в Екатеринбург дать мастер-класс приезжают столичные и зарубежные профессионалы. Опытом уже успели поделиться Никита Михалков, Дмитрий Астрахан, Сергей Безруков, Александр Сокуров, Руперт Уэйнрайт («Туман», «Стигматы»). Парадокс в том, что обладатели местных дипломов не горят желанием оставаться в Екатеринбурге, поднимать родную киностудию. Многие уезжают в Москву, чтобы работать по профессии. А для съемки фильмов в Екатеринбург зовут специалистов из Первопрестольной.