Итоги № 38 (2012)
Шрифт:
— Сколько лет вашим «Братьям»?
— Премьера состоялась весной 85-го. А студенческую «одновечернюю» версию сыграли еще в 78-м. Вот и считайте... Вспоминаю поездку в Верколу, родную деревню Абрамова, с ребятами в 1977 году. Мы жили в полуразрушенном монастыре, который переоборудовали под школу-интернат. Видели спортзал в большой ризнице, где из иконы Божьей Матери был сделан баскетбольный щит. Вбили железный штырь и загнули в форме кольца. Каждый день дети лупили мячом по святому лику, не понимая, что творят. Так воспитывались поколения… Тогда же меня поразило и то, что за исключением маленького домика, где размещался поселковый совет, остальные присутственные места в Верколе были построены до советской власти. Школа, медпункт, все государственные и совхозные учреждения находились в домах бывших зажиточных селян, раскулаченных и сосланных в ГУЛАГ. Это к вопросу о созидательной силе СССР. Да, заводы и фабрики строились, но глубинная жизнь менялась мало… Когда у нас закончились продукты, привезенные из Ленинграда, пришлось дозваниваться секретарю райкома партии, и тот дал личное указание
— Как иначе вести себя человеку, рожденному в городе Сталина, большую часть жизни прожившему в городе Ленина и руководящему Театром Европы в городе Петра?
— Да-да! Пока не осознаем, что сделала за семьдесят лет советская власть, нам придется возвращаться на круги своя. В Петербурге до сих пор девять или десять улиц носят название Советских. Только кажется, будто это пустяк. Слова имеют материальную силу. И пуповину разорвать сложно, само по себе ничего не произойдет… Проще свалить все беды на тех, кто сидит где-то наверху, но и народу с себя пора спросить. Помню открытое письмо Федора Абрамова «Чем живем-кормимся?», адресованное землякам из Верколы. Он писал: да, начальство плохое, нерадивое, однако вы сами можете убрать грязь перед крыльцом, не держать коров по брюхо в навозе, высушить мешающую ходить и ездить лужу в середине деревни? Это вызвало жуткий скандал, Федора Александровича дружно осудили многие, включая коллег — русских писателей. С тех пор минуло тридцать с лишним лет, но не удивлюсь, если окажется, что лужа в центре Верколы так и не высохла…
— А в Мавзолее вождя вы, кстати, были, Лев Абрамович?
— Ни разу. Не тянуло и не тянет. Для столицы христианского в исторической основе государства — это чудовищное кощунство. Впрочем, и для мусульман, и для иудеев это тоже неприемлемо. Не говоря уже о последовательных атеистах. Страшно, что коммунисты, которые в последнее время активно ассоциируют себя с православием, никак не могут отказаться от этой идеи. Бренные человеческие останки давно пора предать земле. Любая акция, имеющая мифологическое значение, важна. Недаром французы снесли когда-то Бастилию и не восстанавливали, построив на том месте оперный театр. А у нас страна по-прежнему заставлена памятниками Ленину… Нет, меня не тянуло в Мавзолей. Даже мальчишкой. Зато встречал на Красной площади Гагарина. 12 апреля 1961 года мы пришли в школу, а учитель говорит: «В честь полета первого космонавта уроки отменяются». Я предложил: «Ребята, айда в Москву! Поприветствуем героя!» Только Лева Якушкин откликнулся. Одноклассники скинулись на дорогу, мы поехали в Пулково, купили билеты и полетели в столицу. Успели вовремя: Гагарин в открытой машине въезжал на Красную площадь. Был грандиозный, фантастический праздник. Гуляла вся Москва! Так я принял участие в, пожалуй, единственной стихийной и подлинно народной демонстрации за годы существования советской власти. Впрочем, нет. Была еще одна — 20 августа 1991 года на Дворцовой площади в Ленинграде. На следующий день после попытки захвата власти ГКЧП. На улицу вышел уже суровый, готовый защищать давно ожидаемую свободу народ. Мужественно вел себя Анатолий Собчак, по сути, спас Питер и от беспорядков, и от излишней тревоги. Впрочем, это уже другая история. Постсоветская…
Санкт-Петербург — Москва
С позиции силы / Спорт
С позиции силы
/ Спорт
Украинский боксер-тяжеловес Виталий Кличко в одиннадцатый раз защитил свой титул чемпиона мира по версии WBC, победив немца Мануэля Чарра. Победу Виталию засчитали техническим нокаутом после того, как у его соперника открылось рассечение и судья принял решение остановить бой. Кличко был явным фаворитом поединка, и мало кто сомневался в его победе, однако Чарр тоже не лыком шит. До этого момента он еще ни разу не уходил с профессионального ринга побежденным. Российская столица впервые принимала боксерский поединок столь высокого уровня. Нашим зрителям наконец удалось увидеть все, чем сопровождаются подобные спортивные феерии, — захватывающие бои андеркарта, предматчевое шоу и традиционное Let's get ready to rumble.
Канадаходцы / Спорт / Exclusive
Канадаходцы
/ Спорт / Exclusive
«Мы открыли двери в НХЛ, и никто их теперь уже не заколотит», — вспоминает легендарный советский хоккеист Борис Михайлов
Нынешний год проходит под знаком сорокалетия хоккейной Суперсерии-1972 между сборными Советского Союза и Канады. Весной участники тех баталий провели в Москве товарищеский матч, в начале сентября ветераны из обеих стран сыграли еще дважды — в Петербурге и Ярославле. А кроме этого — встречи, торжественные приемы, презентация художественного фильма о тех событиях… Своими воспоминаниями о поединках против грозных профессионалов из НХЛ с «Итогами» поделился один из лидеров ЦСКА и сборной СССР Борис Михайлов.
— Переговоры о проведении Суперсерии-1972 велись в течение нескольких лет. Вы, Борис Петрович, в курсе, почему процесс так затянулся?
— Впервые разговоры о том, что советские хоккеисты могут сыграть с профессионалами, пошли в начале 1970-х. В те времена мы каждый сезон летали в Канаду, где проводили серию встреч с любительской сборной этой страны. Силы были явно неравны: из десяти матчей наша команда проигрывала один, и то — в самом худшем случае. В итоге тренеры Тарасов с Чернышевым поставили вопрос, что встречаться с любителями нам уже неинтересно, и предложили помериться силами с представителями НХЛ. Вышли с этой инициативой на тогдашнего руководителя Спорткомитета Сергея Павлова, тот передал ее в ЦК партии. Как все складывалось дальше — не знаю. Слышал только, что категорически против этих матчей был секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов, отвечавший в партии за идеологию. Он был очень осторожным человеком: видимо, боялся, что проиграем. Решающим оказалось слово Брежнева. Генсек, который очень любил хоккей, сказал: «Пускай наши мужики сыграют!» — после чего дело сразу закрутилось.
По иронии судьбы матчи состоялись вскоре после того, как Тарасов с Чернышевым ушли из сборной. Для всех, в том числе и для меня, до сих пор загадка, почему они сразу после Олимпиады-1972 в Саппоро, которую сборная выиграла, подали заявления о добровольной отставке. На смену Тарасову пришел Всеволод Бобров — тренер другой формации, более мягкий и человечный. Он, конечно, тоже требовал от игроков, но в другой форме — не кричал, не распекал. Бобров сам был великим футболистом и хоккеистом и старался все показывать на своем примере. Однако отсутствие постоянного давления оказывало ему плохую службу. Знаете, когда с тебя мягко спрашивают, ты начинаешь мягко недоделывать. По мелочам — то тут недоработал, то там... При Тарасове каждая тренировка в сборной проходила на высочайшем градусе эмоций, с криками и подначками. У Боброва все было гораздо тише и спокойнее.
— В составе сборной на суперсерию не оказалось знаменитого Анатолия Фирсова. Говорят, он выступал в поддержку Тарасова, и ему этого не простили.
— Это еще одна загадочная история. Фирсов очень прилично отыграл в Саппоро в одной тройке с Харламовым и Викуловым. Когда в сборную пришел Бобров, он в качестве центрального нападающего в это звено поставил Александра Мальцева. Почему он это сделал? В команде ходили разговоры, что Фирсов поддерживал ушедшего Тарасова. Да Толя, собственно, этого и не скрывал. С другой стороны, никаких подрывных действий против Боброва он не вел, и убирать его было не за что. Не думаю, что для нового тренера это стало поводом для устранения ветерана. Просто он, видимо, посчитал, что Мальцев в этой тройке будет смотреться сильнее.