Иван Багряный

Поступив в 1926 году на факультет живописи Киевского художественного института (ныне – Национальная академия изобразительного искусства и архитектуры) и обучаясь любимому делу, молодой художник продолжал поэтическое творчество. Его произведения регулярно печатались в журналах «Глобус», «Життя та революція», «Червоний шлях», «Всесвіт», «Червоний клич», «Червоні квіти», «УЖ» и другие.

Кстати, судьба молодого Ивана Лозовягина похожа на судьбу его идейного и поэтического учителя Тараса Шевченко, который тоже имел талант к живописи, настойчиво учился изобразительному искусству, но вошел в историю прежде всего как писатель и поэт.

К сожалению, обучение в Киевском художественном институте оказалось непростым: постоянное отсутствие учебных пособий и материалов для профессиональных дисциплин, беспросветная нищета и поиски заработков, поскольку помощи от родных не было. Наоборот, Иван уже сам должен был помогать семье, которая потеряла кормильца, – умер отец. Итак, закончить институт Багряному так и не пришлось. Чтобы представить портрет (внешний и психологический) молодого Ивана Лозовягина, обратимся к воспоминаниям Юрия Шереха «Я – мене – мені (і довкруги)».

«Очень высокий лоб. Над ним лихой, буйный чуб – черты интеллектуала и поэта. А выступающие скулы под тем челом, выступающий подбородок – как бульдог, готов схватить врага мертвой хваткой и держать, – целеустремленность и воля, может, даже жестокость или по крайней мере беспощадность… Если бы Багряный жил в условиях дореволюционного спокойного села, он, вероятно, был бы первым парнем на деревне и девушки млели бы от его взгляда и осанки, особенно от его крепких объятий, но он жил в другое время…»

В 1929 году из-под пера молодого поэта вышел сборник «К границам запрещенным» (стихи, написанные в 1926–1928 годах) и скандальная поэма «Аvе Маria», выпущенная за счет автора в Ахтырке. На обложке было указано несуществующее издательство «САМ» (что фактически стало первым образцом украинского неподцензурного «самиздата», достаточно развитого в 1960-х годах) – с разрешения тогдашнего главы местного образования, известного писателя и одного из «литературных родителей» Ивана Лозовягина – Б. Антоненко-Давидовича. Кстати, название издательства, сакраментальное слово «САМ», недруги Ивана Багряного расшифровали не иначе, как «Союз Анархической Молодежи». С этого времени началась история обвинений Ивана Багряного в симпатиях к анархистской идеологии.

Уже первые поэтические произведения Ивана Багряного оказались страстной ораторской, острой политической лирикой. Поэт свободно обращался с рифмами, с канонической формой или сюжетной канвой – от этого поэзия звучала еще более ломано и глыбисто, а поэтому – темпераментно и искренне.

Поэма «Аvе Маria» вызвала у критиков волну возмущения и раздражения. Цензурой было принято решение конфисковать произведение, изданное объемом 112 страниц. Однако почти весь тираж в 1200 экземпляров успел разойтись.

Образ-метафору изнасилованной, обиженной девушки-сироты Марии, которая стала в будущем проституткой и в конце концов – по незнанию – любовницей собственного сына, они восприняли слишком прямолинейно, находя в нем признаки «порнографического натурализма». Крайне негативный отзыв официального критика Б. Коваленко появился в «Литературной газете» от 1 июля 1929 года, где он под псевдонимом К. Потапчук раскритиковал автора в фельетоне «„Vale Haltura“, или Мокрый воды не боится».

На самом деле Мария является образом, в котором соединились Украина прошлая, дореволюционная, и современная поэту. Обездоленность как в жизни отдельной женщины, Марии Голубовой, так и Украины в целом, выражается в факте лишения главного счастья женщины – счастья материнства (недаром поэт выбрал именно евангельское имя – Мария). Благополучие гетеры Марии – лишь кажущееся, внешнее.

Двадцатитрехлетнего автора поэмы «Аvе Маria» находим вполне зрелым поэтом, человеком с богатым жизненным опытом вообще и эмоциональным в частности. Бросается в глаза раннее творческое созревание писателя, его стремительный выход на высокий профессиональный художественный уровень.

Находясь в Киеве, Иван Багряный был близок к литературной группировке «МАРС» (Мастерская революционного слова). Марсовцы сопротивлялись вульгаризму в литературе, отстаивали принципы профессионализма. Членами «МАРСа» были такие талантливые писатели-«попутчики», как В. Пидмогильный, Т. Осьмачка, Б. Антоненко-Давидович, Е. Плужник, Г. Косынка и др. Иван Багряный о себе писал так: «Как писатель и поэт принадлежал к так называемым „попутчикам“, то есть к писателям „непролетарским по идеологии“».

В то время он дружил с такими оппозиционно настроенными писателями и политическими деятелями, как Н. Хвылевой, М. Кулиш, Остап Вишня, М. Яловой, О. Досвитный и др.

Оставив институт и переехав в Харьков, Иван Багряный свои убеждения изложил в следующих четырех пунктах:

«1. Я должен работать для украинской литературы прежде всего, и произведения мои должны быть национальными не только по форме, но и по содержанию. Я украинский писатель.

2. Национальную политику начато не совсем удачно, вернее, в этом деле много искажений, как-то: плохо поставлено дело с украинизацией, а когда об этом заговорить, обвинят в национализме. Затем российской культуре отдается предпочтение и создано для нее лучшие условия за счет нашей, русская культура доминирует. Мы от нее в давней зависимости.

3. В своем культурном развитии нам надо ориентироваться на Европу, а не на Москву.

И наконец:

4. Считал, что для украинской культуры (главное – литературы) созданы слишком тесные рамки, чтобы она могла полностью развиваться. Предоставление исключительных преимуществ одним течениям (ВУСПП, „Молодняк“) и оттирание других, так же, как и отдельных писателей, которые стоят не на вусспповской платформе, с одной стороны, и строгость литконтроля, с другой – создает непростые условия».

Очень плодотворная поэтическая деятельность молодого поэта совпала с периодом увядания украинского национального возрождения. В литературе начала 1930-х годов постепенно исчезало то богатство содержания, жанровой и стилевой палитры, которое было свойственно произведениям украинской литературы, созданным в 1920-х годах. Творчество поэтов и писателей было направлено в «единственно правильное русло». Итак, в произведениях, вышедших из-под пера в те годы, в подавляющей массе уже прослеживались тематическая унификация, вульгаризация, «идеологические заигрывания».

Осуждением «хвылевизма» как «флага украинской буржуазии» завершилась литературная дискуссия 1925–1928 годов.

Годом «большого перелома» стал 1929-й: было развернуто наступление на капиталистические элементы, начато ликвидацию кулачества как класса, определено движение к принудительной коллективизации на селе.

Происходили целенаправленные, системные репрессии против интеллектуальной элиты украинского общества, в частности массовые аресты, которые вылились в так называемое «дело СВУ» (дело «Союза освобождения Украины» (укр. «Спілка визволення України») – сфабрикованное ОГПУ Украинской ССР в конце 1920-х годов дело о мифической антисоветской организации, инициированное в целях дискредитации украинской научной интеллигенции в рамках централизованной репрессивной политики СССР. – Прим. переводчика). Судебный процесс проходил в марте-апреле 1930 года в помещении Харьковского оперного театра.