Иван Багряный
Шрифт:
– Ich bin krank!»
Не раз, работая в своей мастерской в ахтырском театре или выходя на отдых, Иван Багряный спрашивал себя:
– Умирать за Сталина?
– Нет!
– Умирать за Гитлера?
– Тоже нет!
– За кого же?
– Если умирать, то только за Украину!
Из-за конфликта с ахтырскими оккупационными властями писатель вынужден был перебраться в Харьков – здесь и была написана пьеса-сатира «Генерал». Несмотря на опасность, Иван Павлович предложил поставить ее в Харьковском драматическом театре. Главный
«Как? Вы хотите, чтобы я показал это оккупационным властям? Немедленно уберите! И не давайте больше никому!»
Он понимал, что сценическая история произведения будет недолгой: после первого же спектакля гестапо расстреляет и режиссера, и актеров, и зрителей в зале. И конечно, автора пьесы…
Именно на 1942 год приходится знакомство Ивана Багряного с оуновским антифашистским подпольем фракции Степана Бандеры – ОУН(б). К тому времени, с конца 1941 года, писатель сотрудничал с Организацией украинских националистов – «мельниковцами» (ОУН(м)), которые имели более мощное влияние на Левобережье: ОУН(б) в то время была очень ослаблена репрессиями немецких оккупантов.
Известно, что ОУН(б) тогда организовывала связи и доставку литературы. Такой поход по маршруту Нижнеднепровск – Харьков – Ахтырка – Полтава был проведен в июле-августе 1942 года. Четверо членов ОУН в Ахтырке устроили что-то вроде митинга с участием молодежи города, которая воспринимала их по-разному. На месте ночевки в Ахтырке к тем четырем зашел человек, отрекомендовался: «Иван Багряный»… Потом Иван Павлович сообщил, что собирается в Ровно, где создается Украинская армия (не советская, не фашистская! – Е. Ш.) – и там его место. Так писатель искал единомышленников на путях борьбы с красной и коричневой чумой.
Долгожданное освобождение Ахтырщины от оккупантов не приносит писателю покоя: теперь им снова интересуется НКВД. Ивана Багряного опять арестовывают, но на этот раз ему удается бежать из колонны пленных, которых вели в советский тыл.
Об этом беспокойном, драматическом отрезке жизни Ивана Багряного его жена Антонина Дмитриевна Зосимова вспоминает так:
«Когда в феврале сорок третьего на какое-то время освободили красные войска, Ивана Павловича призвали в армию… До сих пор не принимали как репрессированного. А здесь взяли. Он и ушел. Но к фронту так и не добрался. Где-то около Конотопа эшелон, в котором везли новобранцев, попал под немецкие бомбы… Уцелевшие призывники должны были спасаться, кто как мог. И – разбежались по домам. Иван Павлович тоже вернулся… Я уже и не надеялась… А потом за него взялся НКВД или СМЕРШ, который был тогда. Страшная организация. Впрочем, как и само это название. Звучит почти как СМЕРТЬ… Помню, Иван Павлович рассказывал, как держали его под охраной, зачем-то возили на машине по близлежащим лесам, имитировали расстрел, все проверяли и допрашивали… Не мог он смириться с этим психологическим давлением и, выбрав момент, убежал от них… Вскоре и красные войска отступили из Ахтырки… Тогда Иван Павлович снова вернулся домой…»
Писатель скрывался до той поры, пока в результате контрнаступления гитлеровцев советские войска не оставили Ахтырку и Слобожанщину… Иван Павлович и жена Антонина понимали, что нормальной жизни после возвращения советской власти ожидать ему не следует, ведь писатель сотрудничал с националистами, бежал из-под ареста… Да и довоенное клеймо репрессированного тоже многое значило…
Иван Багряный принимает непростое для себя (и для его семьи) решение – покинуть родную Ахтырку. Нам неизвестно, или он не мог взять с собой семью – первую жену Антонину Зосимову, сына Бориса и дочь Наталью, – или жена самостоятельно приняла решение не отправляться с детьми в чужой, неведомый мир, который таил в себе столько опасностей для жизни…
В июле 1943 года Иван Павлович покидает Ахтырку и на попутках добирается до Киева, а оттуда отправляется в Галицию. Писателю очень импонировали слухи об украинских национальных партизанских группах, о «лесе», – и он заботился о том, как бы в тот «лес» попасть.
К
сожалению, и сейчас мы имеем совсем мало информации о периоде путешествия Ивана Багряного на запад в 1943–1945 годах.Григорий Костюк в своем труде «Встречи и прощания» вспоминает о встрече в Киеве с Иваном Багряным в тревожные дни августа 1943 года (к тому времени ряд украинских населенных пунктов – среди них и Харьковщину – освобождали от фашистских захватчиков):
«Мы разделись. Принимая от него его толстенное и тяжелое пальто, спрашиваю:
– Куда ты так капитально вырядился?
– Куда? – в волынские леса. Дальше нам идти некуда.
Я тогда еще не знал, что он уже в какой-то степени связан с оуновским антинемецким подпольем. Когда Багряный играл уже довольно активную роль в пропаганде УПА, бандеровская верхушка заметила, что не подобает такому почтенному лицу украинского движения сопротивления ходить в столь непрезентабельном виде. Кто-то из командиров УПА выбросил его старое пальто, а Багряному дал новое, хорошее, кожаное, которое уповцы захватили на каком-то военном немецком складе. Такие кожаные пальто носили немецкие офицеры высокого ранга. Но какая ирония: позже, когда бандеровцы „воевали“ с Багряным, били ему окна в Ди-Пи-лагере в Новом Ульме, эта кожанка стала поводом для провокаций против него. Мол, только советские комиссары и энкавэдисты носили такие кожанки, следовательно, Багряный – „энкавэдист“ и „коммунист“.
Следующая встреча наша состоялась где-то через два или три месяца во Львове… За это время он успел написать сотни сатирических юморесок, пропагандистских немецких открыток и роман „Тигроловы“. „Тигроловы“ он держал в тайне».
Согласно воспоминаниям Л. Гаевской, встретившей Ивана Багряного на киевском вокзале при посадке на поезд, который отправлялся на запад, «Красная армия давно уже захватила и Ахтырку, и Зеньков, и Полтаву, ее войска приближались к Киеву». Итак, можно прийти к логическому выводу, что во Львов художник отправился в начале октября 1943 года. По прибытии туда в литературно-художественном клубе Иван Багряный выступил с докладом «В большевистских тюрьмах».
Осенью 1943 года писатель скрывался в галицком городке Моршин: после ареста гестаповцами А. Любченко 18 ноября 1943 года Иван Павлович перешел в подполье. Ведь гестапо искало и Багряного…
Следует упомянуть тот факт, что на Львовщине писатель восстановил связи с Организацией украинских националистов Степана Бандеры. Одним из новых друзей-оуновцев стал Кирилл Осьмак – член ОУН(б), будущий президент Украинского главного освободительного совета (УГОС, укр. УГВР), с которым он познакомился в моршинском санатории.
…Иван Павлович прятался в здании управления курорта, где никто не работал, напротив здания полиции. Кстати, представители моршинской полиции очень дружелюбно относились к Ивану Багряному, по вечерам играли с ним в бильярд. И конспирировались, будто не зная, с кем именно играют.
Лишь раз один из них в пылу игры забыл и пальнул:
– Господин писатель!..
Затем спохватился, стушевался и после этого не играл в бильярд. Неудобно, наверное, парню, не придержавшемуся конспирации.
…Именно здесь, в здании управления моршинского курорта, Иван Багряный написал свою знаменитую повесть «Тигроловы».
О деталях создания первого романа писателя мы можем узнать из воспоминаний Ивана Багряного, которые называются «Рождение книги»:
«В целом мой почерк широкий, размашистый. Но здесь, перед фактом все же малого количества бумаги, видимо, от ужаса, что той бумаги не хватит, чтобы все вместить, мой почерк стал таким экономным, что и сам я удивлялся. Разрывая большие листы надвое, по стандарту обычной школьной тетради, я исписывал те листочки с обеих сторон и еще иногда накрест или наискосок. Затем обнаружилось, что прочитать эту рукопись даже самому автору – это была проблема. Посторонний же вообще никогда бы ее не прочитал. Скорее прочитал бы древнеассирийские иероглифы.
Конец ознакомительного фрагмента.