Иван Багряный

14 декабря 1932 года и 24 января 1933 года были приняты постановления ЦК ВКП(б), в которых подвергли критике ошибки КП(б)У в проведении национальной политики и коллективизации. Последствия этих постановлений стали фатальными для Украины. Начался второй период массового террора, а кроме того – искусственно созданного голода.

Исторический роман в стихах «Скелька», написанный Иваном Багряным в родной Ахтырке, вышел в 1930 году – в харьковском издательстве «Книгоспілка». Во всяком случае по объему в то время это было самое большое произведение в новейшей украинской литературе. Именно «Скельку» высоко оценили известные представители украинской культуры. В частности, появилась положительная рецензия на произведение в одесском журнале «Металеві дні» М. Ярмолинского. Из-за этой статьи ее автор пострадал вместе с автором «Скельки».

Григорий Костюк так вспоминал об успехе Ивана Багряного: «…знаю, что Ю. Яновский высоко ценил эту поэму. А. Слисаренко, ответственный за издание, полушутя-полусерьезно назвал Багряного украинским Пушкиным». Сам Г. Костюк подал еще более развернутый хвалебный отзыв: «Становится ясным, каков удельный вес этого произведения для нашего литературного сегодня. „Скелька“ – это вершина. Вершина местами величественная, необыкновенная, а местами странная и растрепанная. От нее автор начал свое, твердым шагом, литературное шествие».

Текст поэтического полотна имеет двойное смысловое дно: за рассказом о восстании в селе Скелька в ХVIII веке против произвола московских монахов скрыт протест писателя против современного национального угнетения советской Украины.

Официальной реакцией на публикацию этого романа в стихах стала статья «Кулацкой дорогой» А. Правдюка, появившаяся в 1931 году в журнале «Критика». В ней молодого поэта обвинили в сочувственном отношении к крестьянам:

«…Как видим, ранние произведения Багряного доказывают, что, по сути, он является идеологом богатых кулацких групп села, которые вражески относятся к политике партии и советской власти на селе… изначально поэт стал певцом кулацкой идеологии и до сих пор остается таким…»

Официальная литературно-художественная критика стала поистине «карательным органом» и «политической прокуратурой» того времени. Если «ее перст» направлялся на конкретного деятеля искусства, это уже было весомой причиной для его дальнейшего ареста и заключения.

Харьков, который был тогда центром художественной жизни в Украине, Иван Багряный впервые посетил в 1928 году, а с 1931-го переехал туда на постоянное проживание, работая литературным редактором в «Сільгоспвидаві».

В 1932 году вышли в свет очерки писателя «Стропила над лагерем», которые можно назвать попыткой компромисса Ивана Багряного со своим временем. В очерках изображено, как разрушается старое село, превращаясь в колхоз.

В 1931–1932 годах Иван Багряный часто гостил у друзей в харьковском доме «Слово» – самом современном доме с удобствами на улице Красных писателей (ныне – ул. Культуры, 9), «рае для украинских деятелей искусства», который сами жители называли «крематорием» или «домом предварительного заключения». Часто бывал, в частности, у Василия Вражлывого, жившего в квартире № 54 и отличавшегося большим гостеприимством.

Весенним днем 16 апреля 1932 года Иван Багряный отправился на Москалевку к знакомым девушкам. На углу Госпитального переулка и Сумской улицы к нему подошел агент НКВД в гражданском и приказал следовать за ним, предусмотрительно предупредив:

– Когда встретите знакомых и будут спрашивать, говорите: «Иду на прогулку».

Вскоре писателю встретились Олекса Слисаренко и Валерьян Полищук.

– А, Иван, куда путешествуешь? – обозвались они, не заметив агента НКВД, который шел в нескольких шагах от их приятеля.

– На прогулку, – ответил, как положено ему, Багряный и незаметно указал на энкавэдэшника.

Полищук сразу все понял и сказал:

– А, на фабрику-кухню…

Этот термин хорошо знали все украинские писатели… «Фабрика-кухня» – это место, где не блюда к столу готовили, а «пекли» обвинительные приговоры.

Иван Багряный был арестован и обвинен «в проведении контрреволюционной агитации» в таких литературных произведениях, как исторический роман «Скелька», поэмы «Ave Maria», «Тень», «Вандея», «Кнут», стихотворение «Туман», и других.

Во время следствия Иван Багряный провел 11 месяцев в камере одиночного заключения во внутренней тюрьме ГПУ в Харькове. 25 октября 1932 года поэт был лишен права проживания в Украине и на три года отправлен в спецпоселения Дальнего Востока, в Хабаровский край. Эта дальневосточная ссылка закалила и подготовила (морально и физически) Ивана Багряного не только к тяжелым условиям выживания, но и к писательской и гражданской активности в эмиграции – в Германии.

Об этом сложном, но насыщенном незабываемыми, экзотическими впечатлениями периоде своей жизни Иван Багряный вспомнит позже:

«А жил я и на Дальнем Востоке среди украинцев. Еще в царские времена много наших людей оказалось там. Трехжильные, терпеливые они – вот что. С ними обходятся так, что хуже некуда, а они молчат себе и только на зверей охотятся».

Возможно, именно присутствие в дальневосточных краях украинцев, добровольных переселенцев и сосланных туда еще царизмом, помогло не сломаться Ивану Багряному. Их искренний нрав, мужественный, закаленный суровой природой характер вдохновляли писателя на борьбу с обстоятельствами.

Дома, в Ахтырке, по возвращении из ссылки в 32 года Иван Багряный стал пенсионером – настолько было подорвано крепкое от природы здоровье. А через год, после повторного ареста и пыток на допросах следователями ГПУ, тюремный врач в медицинском заключении постулировал:

«Открытая форма туберкулеза. Проживать на Севере не может, следовать этапом не может…»

Иван Багряный верил в человечность, на проявление которой способен каждый недеформированный человек, – и ему на жизненном пути, к счастью, случались не только предатели-«скорпионы» (или «хамелеоны»), но и люди с уцелевшей, бескомпромиссной совестью, которым он, в конце концов, благодарен своей жизнью… Среди них – и этот тюремный врач…

Кстати, с Дальнего Востока после ссылки Иван Багряный привез в родную Ахтырку свою первую жену – Антонину Дмитриевну Зосимову (родом из Орловщины). Когда писатель встретил синеглазую девушку Антонину с пронзительным и немного печальным взглядом, ей было 25 лет, а ему уже исполнилось 30. В этом браке родились двое детей – сын Борис и дочь Наталья. (Собственно, о военных буднях этой семьи и говорится в романе «Человек бежит над пропастью».)

Борис появился на свет в декабре 1936 года на Дальнем Востоке, в Благовещенске, где отбывал наказание отец и работала мать Бориса. Антонина Зосимова приехала в Благовещенск и устроилась бухгалтером в лесничество, оформляла наряды охотникам.

В течение определенного времени Антонине Дмитриевне вместе с детьми пришлось находиться в Москве. В Ахтырке в то время на ее мужа смотрели как на врага народа. Шли повальные репрессии, везде и всех подозревали…

Борису было отказано в получении высшего образования – по той причине, что отец – «враг народа». Он «на отлично» окончил Ахтырский техникум механизации и электрификации. И двух выпускников техникума, в том числе и Бориса, рекомендовали для поступления в Харьковский институт механизации и электрификации сельского хозяйства. Это было в 1955 году… Борис повез в Харьков документы. Но члены комиссии прочитали биографию – и… документы вернули. Он всю жизнь чувствовал за собой какую-то тень… Юноша даже не сдавал вступительные экзамены. Хотя очень хотел учиться! Тогда он самостоятельно составил себе план самообразования, чтобы состояться профессионально и на все иметь собственное мнение. Пользуясь в Ахтырке уважением, Борис сначала работал высококвалифицированным электриком, энергетиком, инженером по автоматике. В 1965 году он женился, родился сын Олег – внук Ивана Багряного. Олег окончил Харьковский политехнический институт.