Измена. Просчиталась, но...где?

Иногда катастрофически не хватало часов в сутках. Вот например сегодня. Мне нужно было разорваться и оказаться в двух местах одновременно, а лучше в трех. Скажем так, не самое лучшее времяпрепровождение для беременной. А что делать? Когда в свой бизнес впрягались, знали, что просто не будет, что если сами не проконтролируем, не сделаем, то никто не сделает.

Поэтому зубы сцепили и вперед.

В лавине рабочих вопросов даже как-то подстерлись наши «разногласия» в семейной жизни. Нет, я его не простила. И да, мы по-прежнему успешно работали вместе.

Наш тандем был уже проверен годами. Один проседает – второй подхватывает. Один затупил – второй вытянул. У одного задергался глаз и кончилась батарейка – второй тут как тут. Так было во всем. Встреча с деловыми партнерами, ремонт дома, воспитание детей. Я всегда знала, что моя спина прикрыта, что если оступлюсь, то рядом надежное плечо. И сама была таким плечом для Прохорова.

Это въелось под кожу, отпечаталось на подкорке, и не могло испариться по мановению волшебной палочки. Тот случай, когда проросли, когда нитей, связывающих воедино, уже столько, что если одна обрывалась, то остальные удерживали вместе.

И что со всем этим делать дальше, я понятия не имела.

Слишком сложный вопрос. Слишком острый и болезненный.

Поэтому я пока сосредоточилась на малом – не позволить себе скатиться в депрессию и отчаяние. И работа была прекрасным помощником в этом начинании – она знатно отъедала время, не позволяя тратить его на пустые сожаления и страдания.

Все встречи прошли до обеда, а после я, порядком измученная и страстно жаждущая какой-то несуразицы в виде шоколадки, смешанной с кабачковой икрой, решила заскочить в небольшое кафе напротив работы и перехватить бизнес-ланч. Обязательно с десертом, потому что в эту беременность нестерпимо хотелось сладкого.

Я успела под самое завершение бизнес-ланча, поэтому людей в кафе уже было мало. Основной поток давно схлынул, и теперь доедали те, кто не смог вырваться раньше.

Я сделала заказ, ограничившись только салатом и горячим, и пока его делали, достала папку с документами и загрузила калькулятор на телефоне. Надо было еще кое-что проверить и кое-что подсчитать.

И так я увлеклась этим делом, что проворонила, как звякнул входной колокольчик. Проигнорировала сердитый цокот каблуков. Лишь когда напротив меня кто-то сел, звонко треснув сумкой по столу, я вынырнула из цифр.

Это оказалась она. Ольга, женщина Глеба. Именно так я ее в телефоне и сохранила.

Выглядела она так, будто ее по морю долго мотало, а потом выплюнуло на берег. Мокрые волосы висели сосульками, тушь на одном глазе слегка потекла.

Глянув в окно, я с удивлением обнаружила, что там вовсю шпарит дождь. Я настолько провалилась в работу, что даже этого не заметила.

Кажется, кому-то пора на отдых. Только надо разобраться с сидящей напротив меня проблемой.

— Чем обязана?

Она начала сразу с наезда:

— Сколько можно путаться под ногами и мешать нам?

— Ммм, — хмыкнула я, чувствуя, как закипаю, — занятно. И чем же я вам мешаю?

Только вроде нервы улеглись, только удалось убедить себя не зацикливаться на измене Прохорова и переключиться на что-то другое, как все заново. Снова ревность, снова злость и сосущая боль в том месте, где когда-то билось счастливое беззаботное сердце.

— Своим существованием! — сквозь зубы процедила Ольга. — Или ты решила, что если сделаешь вид, будто все в порядке, то я как-нибудь исчезну? Так вот, у меня для тебя плохие новости, Татьяна Валерьевна. Мы с Глебом видимся каждый день.

Взять бы сейчас тарелку с борщом, да и вывернуть ей на голову…

Тише, тише, тссс… Нельзя.

— Да ты что?

— Представь себе. Вчера, например, мы ходили выбирать мне квартиру, — она мило улыбнулась, всем своим видом демонстрируя, какая она счастливая, и как у них все хорошо и прекрасно.

— Невероятная удача.

— Зубоскалишь? Ну-ну, зубоскаль дальше. Недолго тебе осталось. Скоро родится малыш, и Глеб съедет от тебя, чтобы жить с нами. Он ждет этого даже больше, чем я.

Ольга заливалась, как соловей, не подозревая, как на самом деле обстояли дела.

Что ж, пора спускать на землю.

— Дай угадаю. Поедет он к тебе в съемную однушку на четвертом этаже? В доме номер семь по улице Ягодной. Все так?

Она удивленно вытаращилась на меня:

— Как… откуда…

— Мы с Глебом обсудили все нюансы, посчитали, сколько можем тратить без ущерба для семейного бюджета, и вместе выбрали ту квартиру.

— Ты… Какого черта ты лезешь в наши дела?!

— Муж мой, значит, и дела мои. Эта съемная квартира – максимум, на который ты можешь рассчитывать.

— Не тебе это решать!

— Милая, ты же не думала, что я оставлю этот вопрос без контроля? И позволю спускать на тебя целое состояние? Так что побереги сумочки, которые успела купить за счет Глеба. Тебе их теперь до-о-олго носить.

?????????????????????????? Она аж задыхаться начала. Казалось, еще немного, и вцепится мне в волосы.

— Кстати, я так и не поняла цель твоего визита. Решила пожаловаться жене, чтобы та повлияла на жадного мужа? Или все еще тешишь себя надеждой, что я «включу гордость» и по-тихому уйду, освободив дорогу? — я еще раз посмотрела на дождь за окном и хмыкнула. — Или, может, ты снова караулила Прохорова и пыталась прорваться в наш офис, а тебя снова не пустили? Жаль расстраивать, но и не пустят. Потому что я так распорядилась.

Она побагровела от злости:

— Можешь сколько угодно выкручиваться, но я свои права знаю! Глеб должен меня обеспечивать!

И ведь ни тени сомнения в лядских глазах. Поразительная незамутненность и наглость.

— Если он что-то и должен, то только ребенку. А не предприимчивой девахе, которая одним местом решила заработать на безоблачную жизнь.

— Да как ты смеешь! У нас любовь…

— Да-да. Любовь. Я так и поняла. Единственное, что мне не понятно, так это почему твоя любовь не пала на какого-нибудь студентика? Или на работягу твоего возраста? Например, на слесаря Петю. Или вон. Смотри, какой симпатичный бариста… Нет? Не то? Надо готового? В которого ничего сама не вложила, но который должен обеспечить сладкую жизнь в обмен на царскую писю? Ну так я открою тебе страшный секрет. Она ничем не отличается от миллионов других пись вокруг тебя.

Ольга стала малиновой. У нее аж уши побагровели от гнева.

— Да ты…

— Да я! Я все силюсь понять, с чего ты решила, что стоит только залететь, и жизнь наладится, и никак у меня это не выходит. Ну ладно, пока шантажом деньги из него тянула — тут все предельно понятно. Мужики любят за свои косяки откупаться. Но сейчас-то на что рассчитываешь? Я все знаю, делиться ничем не собираюсь.

— Мой ребенок ничем не хуже твоих и имеет права на дома, квартиры. На все, что есть у Глеба!