Камаэль

– Ну, Советник, разве так следует приветствовать Императора? – ухмыльнулся ему вслед Джинджер.
– Мне казалось, что Светлые придерживаются правил приличия.

– Слушай сюда, сопля зелёная, - прошипел Валенсио, останавливаясь и поворачиваясь к повелителю Тёмных. – Ты убил моего короля. Ты, жалкий, бесполезный червяк, которого я с удовольствием скормлю рыбам. Если ты ещё хоть минуту будешь изображать эту улыбку на своём поганом лице, я напою тебя жидким серебром и буду мучительно долго пилить твою шею. А раз мы больше ничем не можем обменяться, Ваше Величество, я советую вам убраться в свой лагерь до рассвета и умолкнуть, как хорошему, послушному мальчику. Любезностями будем обмениваться на переговорах.

Подол плаща Валенсио хлопнул о его ноги, когда он резко разворачивался и стремительно продолжал прерванный вампиром путь. Светлые вереницей потянулись за ним под тяжёлыми взглядами своих испорченных братьев. Некоторое время Джинджер молча скрежетал зубами, глядя им вслед, затем изобразил ухмылку и поинтересовался у одного из последних эльфов:

– Он всегда такой нервный?

На что получил смачный плевок себе под ноги и всё же решил замолчать, как бы ни хотелось ему позлорадствовать над, по его мнению, уже побеждёнными противниками. Впрочем, вампир добился своей цели и выбил из хрупкого равновесия и так взвинченного до невозможности Валенсио – тот метался по светлой части Тавреса с загнанностью дикого зверя и тихо рычал, сжимая до белизны костяшек кулаки. И, хотя надолго оставаться в городе никто не планировал, малочисленная прислуга ставила шатры и разводила костры – всё же, в пути все немало продрогли и оголодали, а на Валенсио и вовсе страшно было смотреть. Впрочем, эту проблему решил Лаирендил. Приобняв Советника за плечи, как только был поставлен его шатёр, рыцарь увёл его в укрытие, попросив не беспокоить их некоторое время, и ни у кого не возникло даже мысли так поступить.

– Господин, прошу, послушайте, - тихо проговорил рыжий эльф, останавливая Главного Советника и заглядывая в его горящие от гнева глаза, мягко улыбаясь. – У нас ещё будет шанс отомстить им. Они не останутся безнаказанными за смерть нашего Короля, вот увидите.

– Я знаю это, - раздражённо проговорил Валенсио, тряхнув плечом, пытаясь сбросить с него крепкую руку Лаирендила, но тот оказался удивительно упрям.

– Позвольте мне помочь вам сейчас?

– Да? Это как же?

Бывший оруженосец улыбнулся, и Валенсио даже приготовился давать отпор, но тот лишь повернул его к себе спиной, неторопливо снял с напряжённых плеч плащ, который без особого почтения кинул на походное одеяло. А пока Советник думал, как выбраться из этой, на его взгляд, щекотливой ситуации, рыжий эльф принялся неторопливо разминать его плечи, попутно как-то неуловимо подводя к одеялу и усаживая на него. Не жалея собственную одежду, он опустился позади Валенсио на колени, подогнув под себя ноги, продолжая простой, но вместе с тем действенный массаж. Было в этих прикосновениях что-то такое, неуловимое, что Валенсио мог принять за изысканную ласку, хоть и убеждал себя в исключительно мягких и дружеских намерениях Лаирендила; и все же касания были уверенны, нежны и осторожны — именно таких прикосновений мог желать в утешение тот, чей дух был отчасти сломлен и метался между бездонным горем и огненным желанием мести. Несмотря на то, что Валенсио был весьма субтилен, все его мышцы были напряжены до предела, казались каменными, и Лаирендил легко мог представить, какая боль сковывает их после каждого движения. С ним после тренировок всегда было то же самое, другое дело, что он к тому был привычен с раннего детства, а вот Главный Советник не выглядел воином. Даже отчасти. На расслабляющие прикосновения мужчина отзывался глухими стонами, морщился и пытался расслабиться, но получалось то из рук вон плохо, однако же вскоре действия Лаирендила возымели эффект – боль начала постепенно угасать, вместе с ней уходили гнев, тоска, и Валенсио чувствовал, как постепенно закрываются усталые глаза.

Погода не становилась лучше. Ветер становился сильнее, казалось, с каждым мгновением, ткань шатров звонко хлопала, срываясь с креплений, и именно эти звуки вместе с завываниями в горах разбудили Главного Советника посреди ночи. Огонь в его укрытии почти погас, и становилось нестерпимо холодно, даже под двумя одеялами, которые, вероятно, принёс Лаирендил. С трудом продрав глаза, Валенсио откинул со лба волосы и медленно приподнялся на руках, пытаясь заставить себя встать и поддержать огонь. А пока он занимался этим, к собственному ужасу осознал, что кроме этого ничего и не слышит – только ветер и трепыхания ткани, абсолютная, густая тишина. Не было слышно шагов часовых по лагерю, магических течений, даже самых слабых, Валенсио не ощущал. Дрожа от холода, мужчина закутался в тёплый плащ с меховой подкладкой и осторожно вышел из шатра, потеряно оглядываясь по сторонам. Темноту разгонял отдаленный свет нескольких светильников, но они были на стене, что отделяла их от Тёмных. «А что если Тёмные перерезали всех, пока я спал? – пугающая мысль пронзила его сознание, заставив вздрогнуть и глянуть на остальные шатры, тёмные и тихие, без малейших всполохов огня. – И только ради извращённого удовольствия оставили в живых только меня?» Советник рванулся обратно в шатёр, желая вооружиться, чтобы не идти с пустыми руками в лагерь, возможно, полный Тёмных и безжизненных тел Светлых. Но стоило ему сделать всего два шага внутри укрытия, как кто-то перехватил его за талию, прижимая руки к телу одной рукой, другой же закрывая его рот, не давая и пикнуть. «Неужели так и есть? – чудом не начиная истерично биться в крепких руках, воскликнул про себя Валенсио, мысленно готовясь к медленной, мучительной смерти».

– Ну-ну, Советник, зачем же такие мрачные картины? Разве же мы звери? – знакомый до ненависти голос заставил Валенсио начать метаться лишь сильнее, яростно мыча и пытаясь достать руками до пленителя. – Тише, господин регент, я лишь хочу поговорить. Мы же оба не хотим продолжать войну, не так ли?

Светлый замер, прислушиваясь к словам, вроде таким сладким, таким манящим, но он не хотел позволить вампиру усыпить свою бдительность, однако же кивнул. Ему хотелось знать, чего ожидать от Джинджера и к чему быть готовым, а данная ситуация, если правильно её развернуть, вполне могла пойти ему на пользу. Пока эльф прикидывал, что да как, император медленно его отпустил и отошёл к огню. В ночи он стал лишь лучше, чтобы ощутить его силы, даже не приходилось сильно напрягаться. Возможно, тому была причиной ещё и кровь белого оборотня, поглощённая им. Но Валенсио не желал о том думать сейчас, когда решалась, возможно, не только его судьба, но и судьба Светлых в принципе. Стараясь не упускать из вида Императора, Валенсио медленно двинулся к своему ложу и натянул на рубашку жилет, затем укутался теснее в плащ и принялся подвязывать волосы, стараясь не обращать внимание на чувствующееся ехидство вампира.

– К чему такая официальность? – наконец не удержался он, скрестив на груди руки и выпрямившись во весь свой не малый рост.

– А что, велите мне быть полуголым и расхристанным? – огрызнулся эльф, зло сверкнув глазами в сторону Джинджера.

– Велю, но разве вы меня послушаете? – непереваримое нахальство в голосе Императора так разозлило эльфа, что он уже приготовился изречь какое-нибудь страшное проклятие на его голову, даже обернулся для этого. И почти тут же столкнулся взглядом со взглядом Джинджера, что стоял ближе, чем положено. Более того – он протягивал ему небольшую корзину со свежей клубникой, неизвестно откуда взявшейся в этих промёрзших горах. – Клубничку?

Чудом не подавившись своим возмущением, эльф уже открыл было рот, чтобы вставить своё веское слово, однако Мерт уже, похоже, его не слушал – принялся расхаживать по шатру с расслабленно-важным видом, попутно делая простенькие пасы руками, под которыми медленно материализовался столик с двумя креслами. Джинджер великолепно понимал, что Тёмные хозяева положения, и несомненно изготавливался к тому, чтобы начать диктовать собственные условия. А Валенсио собирался выкроить из этого максимальную выгоду для Светлых. На этот самый столик, изящный и вместе с тем простой, вампир и водрузил корзинку, а затем к ещё большему возмущению эльфа махнул рукой, и из тени выскользнул служка-дроу, поставивший рядом с клубникой бутылку вину с бокалами, затем торопливо удалившись.

– Присаживайтесь, Валенсио, в ногах правды нет, - осклабился вампир, подавая пример Советнику и опускаясь в кресло. И, то ли пытаясь казаться доброжелательным, то ли просто не доверяя эльфу, откупорил бутылку и разлил рубиновую жидкость по бокалам. Собственно, больше ничего Валенсио не оставалось, кроме как сесть напротив мужчины и принять из рук врага вино. Аромат от него исходил просто умопомрачительный.

– Так что же вы предлагаете? – после нескольких глотков поинтересовался Валенсио, но вампир не торопился, растягивая удовольствие, поглощая клубнику и, словно угрожая, демонстрируя собственные клыки.

С тихим вздохом Валенсио принялся методично напиваться, понимая, что иначе ему не приблизить желанные переговоры, даже попробовал клубнику. Ягоды оказались поразительно сладкими, сочными, и вместе с вином составляли поразительно-прекрасную гамму. Но всё портила наглая улыбка Джинджера, блеск его тёмных глаз, алая жидкость на губах, как если бы он пытался донести до Валенсио, что с радостью изопьёт и его крови тоже. А следом – прочих Светлых. Надо отдать должное Советнику: держался он на удивление стойко, не шёл на эту дешёвую провокацию и пока что разум его был чист. Для такого старого эльфа бутылка вина не угроза, а вот для молодого вампира – другое дело. Впрочем, с его отцом называть Джинджера молодым и нестойким было бы глупо.

– Скажите мне, господин регент, - наконец подал голос Джинджер, снова наполняя свой бокал вином и смотря поверх него на собеседника, - как прошли похороны Короля?

Дикая ярость взыграла в крови Валенсио, вступая в прочную связь с алкоголем, но он лишь зло сощурился и крепко стиснул зубы:

– А Императора?

И тут же Валенсио с искренним злорадством записал в свою пользу очко – вампир напротив сощурился и, скривив губы в подобие вежливой улыбки, кивнул, пригубил вино. Советник достаточно быстро понял, что следует сейчас принять оборонительную позицию и по большей части молчать, парируя слова Джинджера. А уж когда он закончит зубоскалить и отыгрываться за дневное унижение перед подданными, успокоит свою раненую гордость, можно будет и приступить к настоящим переговорам. Следующими же словами вампир несколько вырос в глазах Валенсио:

– Как скажете. Я полагаю, условленного времени вам и Совету было достаточно, чтобы принять какие-то решения, равно как и мне, а потому не вижу повода и дальше заниматься бессмысленными шпильками. Надо полагать, Король мудро не отправил в бой у Лар’Карвен все ваши военные силы? Что ж, я мог бы догадаться. Но вы должны понимать, господин регент, что даже все ваши силы не смогут противостоять нам, при всё моём уважении к боевым способностям Светлых. Мне сообщили о том, какая потрясающая победа была одержана в Лесах Восхода, но, надо полагать, что это потолок. Особенно, если учитывать, сколько ваших прекрасных воинов погибло возле нашего замка. – Поразительная вежливость в его речи мешалась с торжественными нотками бесспорного победителя, что невероятно раздражало Главного Советника и выводило из себя, но он ещё держался. Из последних сил, но держался. – Никому не нужно, чтобы Светлые расы выродились и остались лишь воспоминанием на страницах книг, если такие, конечно уцелеют. Ваша магия по-своему сильна, а с вашими мастерами никто не сравнится, без всяких прикрас. На каждый наш плюс у вас есть особый козырь, однако же нам есть, чем покрыть всё это. Вас исключительно мало, а нам, процветающей расе, нужна территория, нужна свежая кровь.