Камаэль

– Выходи отсюда. – Рявкнул я юноше через собственное плечо. – Бегом к восточным воротам, там будет лагерь. Скажи, что тебя послал Камаэль.

– Но, господин, я, – залопотал было юноша.

– Живо, я сказал!

Его словно бы ветром сдуло, но, надо отдать должное, выбранный мной товар он прихватил. Вампиры высыпали на улицу, визжа и чертыхаясь, дроу вылетел за ними следом и тут же упал на мостовую, сбивая с себя пламя, что ему удалось, пока я неторопливо выбирался на улицу, прикрываясь от огня плащом. Любопытные лица стали мелькать в окнах. Конечно! От лавки поднимался такой едкий и густой дым, словно бы горело не одно здание, а как минимум десяток. Подождав, пока изгвазданный в грязи капитан отряда поднимется на ноги, я принял подвижную боевую стойку, ожидая, пока он нападёт. Теперь он медлил, кружил вокруг, не обращая внимания на стонущих от боли вампиров позади себя. Пламя въедалось в их тела жадно и с толком, словно было разумным, а я не уставал его подпитывать собственными силами. Мне доводилось видеть дроу в деле, я помнил, как с одним таким сражался Аэлирн, каких трудов ему стоило одержать победу, а потому был настороже, ожидал чего угодно. Увернуться от выпада ноги и полетевших следом комов грязи было не трудно, я лишь сделал шаг назад, не сводя взгляда со слегка обгоревшего, наполненного бешенством лица. Он пробовал почву, делал простые, явные выпады, следил за моими ответными действиями и готов был вот-вот начать настоящий поединок. Впрочем, мне было жаль терять собственное время на такую чушь. Тем более что поднявшийся дым наверняка был виден в усадьбе. И если «лорд Роул» действительно находится там, то мне совершенно не на руку с ним столкнуться сейчас, когда я совершенно один и не готов к подобному. Именно поэтому «настоящий поединок» так и не начался. Ухватившись за энергию пламени на неподвижных телах вампиров, я бросил её на дроу, а пока он вновь пытался погасить огонь, единственным ударом снёс ему голову. Не желая преследования и свидетелей, поступил так же и с вампирами, не особо волнуясь о том, что из домов вокруг всё происходящее было отменно видно. Плевать, что они видели моё лицо, видели, что именно я сотворил с этим глупцами, решившими вдруг преградить мне дорогу. Мне было интересно, добрался ли до лагеря тот юноша, Элиас, или же его поймали на полпути. А, быть может, он побежал докладывать о безумном клиенте, только что лишившем его заработка. Не успел я сделать и шаг с места преступления, как обоняния моего коснулся до боли знакомый запах. От него чесались дёсны, хотелось вонзить в чьё-нибудь горло клыки и упиться кровью, глаза слезились, а глотка была совершенно перекрыта чем-то склизким, отчего из желудка поднимался тошнотворный ком. Я хотел было прикрыть нос и рот рукавом плаща, но не мог даже пошевелиться, чувствовал, будто бы в мою ауру впились ледяные пальцы. Они хватали под рёбра, вонзались ногтями в мясо и готовы были выдернуть грудную клетку без особого усердия.

– Какая честь для меня, Ваше величество, – сладкий голос напоминал патоку. Забродившую, покрывшуюся сахарной корочкой, тошнотворную, приторную, и от него лишь больше хотелось выть, но я не мог сделать и крохотный глоток воздуха. – Но вы уничтожили мою собственность, а за это я привык наказывать, уж не обессудьте. Я планировал устроить вам роскошный приём, с молодым жареным кабанчиком и горячим вином с корицей, а вы столь бессовестно явились без приглашения! Поверьте, ваше невежество меня смущает и огорчает. Ведь Королю не пристало игнорировать этикет и вести себя подобным образом. – Ледяные ладони улеглись мне на плечи, дыхание обожгло ухо и шею, пробравшись под волосы, и от его льда по телу пошли крупные мурашки. Тонкие пальцы скользнули по моей шее, обласкали кадык, поднялись к подбородку, а я всё стоял. Как истукан, не в силах шелохнуться. – Позвольте отправить вас в мою скромную резиденцию в этом уютном городе. Она не самая роскошная из тех, которыми я владею, но вам, наверное, понравится. Когда-то над ней трудился один из лучших архитекторов эльфов. – Ноги мои против воли подкосились, и я упал на колени, впиваясь судорожно дрожащими и растопыренными пальцами в грязную, мокрую брусчатку. Дождь хлестал по спине и затылку, я задыхался от нехватки воздуха, но до последнего не хотел падать лицом в грязь. – Что такое, мой дорогой? Вам нехорошо?

Я даже не попытался ответить, и блаженная тьма охватила мой разум и тело, расслабляя. Как он подобрался ко мне незамеченным? Ведь от него буквально разит смертью и мертвечиной, опасностью. Почему мои хвалёные звериные инстинкты и силы Павшего трусливо молчали, подпуская ко мне кого-то со спины? И как теперь стоит поступить, если мне доведётся ещё раз открыть глаза? А мне довелось. Рядом уютно потрескивал камин, на полу распростёрла лапы шкура огромного снежного барса. Бардовые занавески были опущены, но я чувствовал, что за пределами здания уже стемнело, а значит, я провёл без сознания почти двенадцать часов, если не больше того. Овальный, вытянутый стол находился прямо передо мной, и на нём действительно исходила чудесными запахами еда, от запеченного картофеля до румяного мяса. В животе предательски забурчало, и я зажмурился, опустил голову. Кисти ныли, я чувствовал прикосновение двимерита, но уже давно выучил, что сопротивляться ему бесполезно, равно как и пытаться высечь из себя хоть какую искру магии. Лодыжки были скованы тем же образом, однако я вполне уютно сидел среди развалов подушек самых различных цветов и размеров. Можно сказать, я находился в идеальных условиях, если не считать цепей, что сковывали меня и мою душу. Дверь по правую сторону от камина была слегка приоткрыта, на противоположной стороне комнаты высилась кровать с занавешенным балдахином, но я не слышал, чтобы оттуда раздавалось дыхание или ещё какие-либо звуки, а потому полагал, что нахожусь в комнате один. Дотянуться до оков не получалось никаким образом, и это начинало совершенно неприлично меня бесить, равно как и абсолютная несуразность ситуации. Вот я сижу, в шикарной комнате перед столом, уставленным блюдами, уютно полыхает камин, подушки согревают моё обнажённое по пояс тело, а вот оковы делают меня из желанного гостя жалким пленником.

Вскоре двери приоткрылись, и в комнату вплыл, напевая себе что-то под нос, темноволосый мужчина. Высокий хвост почти на самой макушке, туго перевязанный лентой, плавно покачивался в такт его, кажется, легчайшим шагам, будто тот и вовсе не касался ногами пола. Лицо его было наполнено каким-то внутренним огнём, вдохновением, и глаза так и пылали углями. Богатые, свободные одежды шли ему просто возмутительно. Заметив, что я очнулся, мужчина расплылся в улыбке, обнажив клыки, и я учуял тот самый запах, но в этот раз он не торопился забивать мою глотку.

– Ах, вы очнулись, Ваше величество! – почти нараспев произнёс вампир, приближаясь ко мне и присаживаясь рядом на пол, облокачиваясь позади себя на руки. Выглядел он так, словно бы собирался вести беседу с хорошим другом, а не врагом всей Империи. – Я был вынужден покинуть вас некоторое время назад по неотложным делам, однако же, теперь всё моё внимание принадлежит исключительно вам. С чего такой хмурый и недружелюбный взгляд? Неприлично проявлять такую неприязнь к тому, кого даже не знаете.

– Вы всё говорите о хорошем тоне, а сами покамест не назвались. Как же мне ещё реагировать на вас? – съязвил я. Это была не неприязнь, это было недоверие. Мне довелось побывать в цепях, и, как правило, они означали, что у моих собеседников не самые лучшие намерения. А этот разливался соловьём.

– Ох, какой же я невежда! – вампир покачал головой и виновато улыбнулся мне, словно в самом деле мог испытывать жгучее чувство вины и стыда. – Лорд Джером Роул к вашим услугам.

Холодный пот заструился вдоль позвоночника, хотя в комнате всё ещё было приятно жарко, по телу прошлась постыдная дрожь. Мне захотелось немедленно ретироваться в сторону Долины и посидеть там немного, покуда вампир не скроется с глаз моих долой, но я торопливо поборол трусливый порыв и взял себя в руки, хотя капли испарины и выступили на теле.

– Вы побледнели, Ваше величество. – Ухмыльнулся маг, слегка сощурив алые глаза. Он был чистокровен, как никто другой, я это чувствовал. Старый, мудрый вампир, хитрый и засунувший лапы в такие таинства, какие, наверное, и моему отцу не снились. Самый опасный из всех приближённых Джинджера сейчас сидел рядом со мной и беспечно покачивал ногой. – Вам опять нехорошо?

– Я в полном порядке. Если, конечно, не учитывать зверского голода. И одного немаловажного факта. – Мужчина быстро моргнул пару раз, изображая на лице живейшее любопытство. – С чего бы придворному магу держать меня в таком уюте, вместо того, чтобы доставить в Лар-Карвен или Беатор?

– О, мой дорогой, простите великодушно, я совсем никудышный хозяин! – словно не услышав моего вопроса, Джером поднялся с пола и проплыл к столу, принимаясь слегка позвякивать посудой и столовыми приборами. Тихо мурлыкая себе что-то под нос, маг, кажется, улыбался, хоть я видел лишь его прямую спину и слегка покачивающийся хвост. Наконец, он вернулся ко мне, поставил рядом бокал пряного вина, а после, вооружившись вилкой, подцепил кусок мяса и поднёс к моим губам. – Не бойтесь, не отравлено. – И, чтобы убедить меня в подобном, немедленно съел предложенное, но следующий кусок лакомства задержал у моих губ. – Ваш желудок столь жалостливо мурчит, Ваша светлость, что мне становится совестно за столь долгое заключение.

Отвечать на мой вопрос маг не торопился и кормил меня так, словно всю жизнь только то и делал, что подносил еду к королевским губам. Мне почему-то представилось, как он сидел бы у ног моего отца и с точно такой же очаровательной улыбкой протягивал к нему собственное распоротое запястье. Картина была столь неожиданной, резкой, отчётливой, что меня вновь пробил ледяной пот, и я охотно принял вино, пусть в первый момент мне и показалось, будто я глотаю густую кровь. Но то было лишь наваждением, игрой воспоминаний и прошлого, что смешались для меня в эти мгновения в одно единое целое. Наконец, маг закончил со своим чёрным делом и улыбнулся мне куда более обольстительно:

– А зачем мне увозить вас куда-то, мой дорогой Король? Я застал вас врасплох, воспользовался вашей слабостью, и даже не смог толком полюбоваться на настоящего Павшего в действии. О, какое редкое явление! Мне прежде не доводилось такого видеть. Павший в настоящем теле, принадлежащем ему, из плоти и крови. – Глаза его засияли абсолютно маниакальным образом, и он, подавшись вперёд, почти коснулся губами моего плеча, я ощущал его ледяное дыхание. Острые его ногти прошлись по моим кистям, боль вспыхнула и угасла, а через пару мгновений я чувствовал, как по рукам стекают капли крови. – Горячая, живая кровь, бьющееся сердце, яростная душа, наполненная необъятными силами, – жадно шептал он, мелко содрогаясь. Его ладонь замерла над моим сердцем, пальцы дрогнули, а затем ногти впились в кожу, мясо, встретились с рёбрами. Я стиснул зубы, зажмурился. – Подумать только, какая выдержка. Какая регенерация! Ни одной чистой кровью подобного не добиться, ни одной магией, ни одним научным прорывом. Это феноменально!

Он надавил сильнее, и я почувствовал, услышал хруст костей, сжал челюсти до боли, но не посмел обрадовать его собственными криками и стонами боли. Кровь струилась по рукам и торсу, боль пульсировала в венах, вживляемая умелыми руками мага. От неё сердце начинало колотиться в груди в совершенно безумном ритме, судорожно и истерично, причиняя лишь большую боль. Когти его медленно двинулись вниз, распарывая мою плоть, я задышал чаще, пока мог это делать, пока кровь не хлынула горлом. Она выливалась толчками, постепенно окрашивала шкуру барса в алый, мне становилось всё холоднее. Вампир отпрянул, глядя на меня раздосадовано и, кажется, обиженно, надул губы и вскинул брови: