Камаэль
Шрифт:
Наш отряд состоял из шестнадцати человек, т. е. из оборотней в количестве четырнадцати штук и двух эльфов. Не стоит, конечно же, забывать и о наличии Павших. Перевёртыши особенно сильно не вооружались, полагаясь на свою звериную ипостась, однако же по моему настоянию оружие взяли, потому как перевоплощение трудно назвать незаметным. Лаирендил теперь и вовсе напоминал мне рыцаря, какими их рисовали в моём мире: крепкий доспех из неизвестного тёмно-алого металла, казалось, не имел слабых мест, вместе с тем удивительно гармонично сочетаясь с его волосами, и в голове промелькнула ехидная мысль – война войной, а о красоте эльфы не могут забыть. Ворот кирасы прикрывал отчасти его лицо, но шлема при нём я так и не нашёл. Вероятно, он был где-то в закромах худого заплечного мешка. Щит он уже закрепил на руке, и мне было интересно, как быстро он устанет искать его. Клинки, помеченные кровью моей и Аэлирна, согласившегося помочь, переливались и шептались, сокрытые в ножнах и лишь моя Саиль хранила мудрое молчание. И это успокаивало. Мы покинули крепость ещё до того, как солнце начало озарять землю за пределами Первозданного
========== Сквозь сумрак веков ==========
Когда из яви сочатся сны,
Когда меняется фаза луны,
Я выхожу из тени стены,
Весёлый и злой.
Когда зеленым глаза горят,
И зеркала источают яд,
Я десять улиц составлю в ряд,
Идя за тобой.
Первый наш привал случился уже за пределами Первозданного леса, в нескольких милях от небольшого города Тёмных, название которого не отложилось в моей памяти, да и не имело значения. После долгого перехода ноги мои горели адским пламенем, и я подозревал, что уже стёр их в кровь, но боль меня мало волновала. Аэлирн и Лаирендил с Аннелиз, той самой оборотнихой, что передала мне информацию о приближённых Джинджера, отправились на охоту. Ещё двое перевёртышей удалились за хворостом, мы же с оставшимися обустраивали нашу стоянку – никаких шатров и знамён. Пока я налаживал магическую защиту, они раскладывали тонкие тканевые спальники и готовили место для костра. И именно потому, что эти приготовления не отняли много времени, мы достаточно долго сидели в напряжённом молчании, пока, наконец, кто-то из перевёртышей не зарылся в свою сумку и не достал оттуда деревянную дощечку, по краям которой поднимались невысокие бортики. Поняв, к чему идёт дело, я невольно улыбнулся и мешать им не стал: вояки планировали кидать кости. Не самое лучшее времяпровождение, но всяко приятней это, чем пялиться друг на друга и ждать неизвестно чего.
Спустя час нехитрого развлечения, к которому привлекли и меня, лагерь наполнился запахом дыма от костра, треском веток в огне. Стало даже уютно, и я с улыбкой согласился на объятия Аэлирна, который выглядел уставшим и довольным. От него пахло лесом и кровью разделанной живности; и вместе с прикосновением его рук пришло спокойствие. Есть с огня оказалось весьма занимательно, но ввиду магических наклонностей мне не приходилось пытаться за несколько секунд отщипнуть мясо и притом не обжечься. Постепенно это переросло в соревнование, которое всем пришлось по вкусу – кто изловчится особенно мастерски и быстро отхватить приглянувшийся кусок. Нас с Аэлирном в «игру» не взяли, но мы и не просились. Насытившись, лениво наблюдали за ними, переплетя объятия и подначивая затейников, поворачивая время от времени вертел и поддерживая огонь, подкармливая его сухим хворостом. В итоге самыми терпеливыми и ловкими оказались Лаирендил и Рудольф. Смурной плечистый дядька с исполосованной мордой больше всех травил байки и охотнее всех играл в покер, оказался не столь уж мрачен, как могло показаться на первый взгляд. Но рыжий раз за разом умудрялся его обскакать и в итоге уже в гордом одиночестве смело совал пальцы почти в самое пламя, не морщась и, кажется, получая от этого удовольствие. Оборотни обзавелись ожогами на ладонях и пальцах, а эльфу – хоть бы хны. Я бы не удивился, если учуял магию, но ни капли её не кружилось в неподвижном воздухе, если не брать в расчёт нас с мужем.
После такого спокойного и затейливого «ужина» все, кроме нас с Аэлирном, отправились спать. Нам же выпало счастье нести первое дежурство. И в смысле отдыха это было даже лучше: всяко приятнее посидеть на час дольше, а затем спать в своё удовольствие, чем прерывать сон и бороться с подступающей дрёмой. Впрочем, я бы даже предпочёл не спать вовсе, предчувствуя новую порцию кошмаров, но Аэлирн в этом смысле был неумолим: уложил меня и усыпил, не слушая возражений. Но до того мы вдоволь насладились пением сверчков в невысокой траве, отдалённым пересвистом лесных птах. Павший охотно показывал мне созвездия, по памяти называя звёзды и их истории, а может и выдумывал их прямо из головы. В любом случае приятно было слушать его шёпот над своей макушкой и ощущать расслабленные прикосновения рук к талии под одеждой. Неторопливо вплетая в истории толику своей магии, он вынуждал меня закрыть глаза и соскользнуть в сон.
И, как и следовало ожидать, кошмар явился сразу, окутывая слабостью и холодом. Конечности словно существовали отдельно от тела и не слушались моей воли совершенно. Тёмный потолок маячил перед глазами, очертания комнаты тонули в полумгле, и из неё раздавался едва различимый, но знакомый шёпот, ядовитый, влекущий, манящий. И я непременно последовал за ним, однако же, внимание моё привлёк резкий, режущий слух скрежет, как это бывает во снах, облачённый не в звук, а в образ, подобный вспышкам света перед глазами. Бледные руки с изогнутыми когтями медленно, но верно вновь и вновь оставляли белые полосы на стекле. До боли знакомое лицо показалось в оконном проёме, искажённое ужасом и немой мольбой. И вместе с тем я чувствовал, что, стоит мне до конца отворить окно, как нечто более ужасное, чем вампир, настигнет меня. Свернёт меня и выломает все кости, выпьет всю кровь не для утоления жажды, но тупого удовлетворения. Но суть этого нечто была столь велика и размыта, что я не мог охватить её ни одним чутьём, и
даже силы Павшего трусливо молчали во мне, свернувшись на границе сознания крохотным, бесполезным комком. Прилагая огромные усилия, обливаясь потом, я медленно поднялся с кровати, сотрясаясь от усталости. Но не успел я сделать и двух шагов, как ощутил прикосновение холодного металла к шее и подбородку. Сон растаял мгновенно, улизнул от меня в щель реальности, я распахнул глаза, пытаясь отпихнуть предмет, но напоролся на острый клинок и замер, ощутив тёплую кровь на ладонях.– Так-так, что это у нас тут, – наконец донеслось до моего отупевшего от резкого пробуждения сознания. – Шестнадцать вооружённых Светлых.
Кто-то смачно сплюнул. Окончательно продрав глаза, я разглядел лицо дроу. Как и прочие его братья, серокожий, со светлыми волосами, он довольно ухмыльнулся, глядя на меня. И вместе с тем в его интонациях, в выражении его лица сквозило презрение и торжество. Осторожно уйдя из-под клинка, я медленно сел, бегло оглядывая стоянку. Костёр давно потух, угли остыли, а прочие только начинали просыпаться. Вероятно, последний дежуривший не справился с усталостью и всё же заснул, но я не мог его в чём-то обвинить. Тёмных было больше, но не сильно – всего два десятка, однако нападать на них я не стал. Оповещать Джинджера о проблемах, которые у него вот-вот возникнут, было неразумно. Слабо улыбнувшись, я приобнял себя за плечи, ёжась от утреннего холода:
– Простите, благородный господин. А в чём проблема?
Говорить я старался как можно тише, делая свой голос слабее. Патруль, а я подозреваю, что это был именно он, переглянулся, Тёмные загоготали, окончательно разбудив моих спутников.
– Проблема? Мальчик, ты, кажется, чего-то не понимаешь. В Империи за последние несколько месяцев вспыхнул не один бунт Светлых. По всем правилам нам полагается вас убить. – Осклабился дроу.
– Это вы не понимаете. – Притворно возмутился я. – Мы от этих сумасшедших и бежим! Они подожгли мой дом и бордель! А всё потому, что я снижал цену таким, как вы. Мне ли не знать, что эти долгоживущие придурки накопили достаточно денег, а у вас их ввиду многочисленности меньше. Да если бы не Император, я бы обанкротился из-за этих…
Дроу поднял руку, прерывая мой словесный понос, но я не переставал заламывать руки и жалобно глядеть на его закованных в сталь бравых ребят.
– С тобой ясно. А эти? – он кивнул на прочих.
– Это мой лучший мальчик, – я взял Аэлирна под локоток и подтащил к себе. – Хотите? Недорого.
Если бы Павший не понимал, что я заговариваю дроу зубы, вероятно, мне бы не поздоровилось, но мой муж заулыбался, поднялся и, покачивая бёдрами, приблизился к дроу, ласково уложил ладонь ему на плечо, как если бы собирался прямо здесь и сейчас забраться на него. Но мужчина лишь сдержанно отстранился и кашлянул:
– Я понял. Эти тоже шлюхи?
– Нет, рыженькие из той стражи. Чудом избежали повешенья. В наши дни без охраны нельзя, вот я их с собой и взял.
– И где, в таком случае, погоня? Вы же не пешком бежали.
– Так нас и не особо-то искали. Вы же знаете этих Светлых – фыркают на бордели, а сами тайком ходят. Но жить среди таких лицемеров – невозможно!
Тёмные убрали мечи, и я невольно засомневался в качестве их работы, прикидывая, поверил бы такому бестолковому вранью сам или нет. Стараясь не спровоцировать их на перемену решения и атаку, я медленно поднялся, всё ещё заламывая пальцы:
– Так вы нас отпустите, благородный господин?
– Конечно не за так, – прыснул дроу, вновь осклабившись и перехватив меня за кисть. – Шлюхам всегда найдётся работа.
В горле у меня встал ком, от омерзения затошнило, кости стали разогреваться, однако от поспешных действий я себя удержал и улыбнулся «благородному господину». Кивнув, я позволил мыслям коснуться сознания каждого Светлого вблизи: «Вырубите их. Не убивать». Не пристало тигру, особенно белому, вонзать клыки в Тёмную плоть и осквернять их и пасть холодной и гадкой кровью всего лишь потому, что надо выкрутиться из ситуации. И я не стал этого делать, не постыдился удалиться с чужим мужчиной в сторону худого елового леса, почти усохшего, а оттого не мрачного и не пугавшего. Прочие столь же лениво разбредались по другим укромным, отдалённым друг от друга местам. И особо непринуждённо, точно действительно опытная шлюха, Аэлирн словно танцевал меж троих мужчин, что пытались заграбастать гибкого эльфа в похотливые руки. Но Павший с зазывным смехом ускользал в сторону подобно прозрачному и безобидному дыму, уводя их всё глубже в лес, в мелкие и на первый взгляд безобидные топи. А оттуда уже не раздалось ни всхлипа, ни полвскрика, точно канули в Долину Тени, минуя её порог и агонию смерти под руками Павшего. Что было с прочими, я не знал и не вслушивался, был полностью сосредоточен на своём спутнике. Когда тот потянулся к собственной шнуровке в районе паха, мне оставалось только безропотно повернуться к нему спиной и, скинув плащ, прижаться ладонями к ободранному стволу ели. От него пахло душистой смолой, хвоей и сухим деревом. Чужие ладони на бёдрах были не лучшим ощущением, пробудившем те воспоминания, какие мне были не нужны, особенно когда он принялись расправляться с моими брюками. Это послужило сигналом, и я запрокинул голову на крепкое плечо, к удивлению не скрытое сталью доспеха, обхватил лицо мужчины ладонями, заглянул в его глаза звериными.
– Тени следят за вами. И скоро они явятся. – Прорычал я сквозь клыки, не выпуская перепуганного дроу.
Не успел тот толком сообразить, в чём дело, как я сжал его шею пальцами ровно настолько, чтобы бравый вояка потерял сознание, но не погиб. Начисто ободрав его увесистый кошель и без стыда забрав оружие, плащ, вернулся после на место стоянки. Там уже собрались мои спутники. Не дураки: при оружии, доспехах, кошелях. Ни дать ни взять – переметнувшиеся Светлые, отдавшие жизни на службу Императору.