Камаэль

И вот, наконец, первый отклик – я всем своим существом ощутил рябь, что начала расходиться вокруг, сперва стало заметно холоднее, затем жарче, но спустя пару мгновений всё вернулось на круги своя. В висках пульсировала тупая боль, кровь кипела в жилах, вновь заструилась по губам, точно из мглы до меня доносились испуганные оклики, однако я был уверен: в этот раз справлюсь, удержу себя в руках, не впаду в безумие. Ярость и азарт подстёгивали, заостряли энергию, и с каждым разом, она врезалась в пространство всё сильнее, быстрее, пока я, наконец, не ощутил, как она прорывает её, испепеляет, точно сигарета тонкую бумагу. И вот теперь пришлось приложить все силы, чтобы удержать прореху, не дать ей сойтись. Жар и холод мешались в воздухе, от этой нестерпимой свистопляски лёгкие сжимались, дышать становилось всё труднее. Порывы ледяных потоков резали ладони, что я поднял, защищаясь от мёртвого ветра и одновременно удерживая брешь, на лбу выступила испарина. Насколько же проще, оказывается, быть бесплотным существом и действовать изнутри! Но при этом я понимал, что легче было лишь оттого, что результат мне был нужен не моментально, что я располагал временем и мог не бояться смерти. Вокруг забурлила энергия, точно внезапно взбунтовалось море – все маги точно очнулись ото сна и принялись помогать мне. Но теперь поток наших общих сил был столь слаб, что я невольно испугался, что их не хватит на остатки нашего сумасбродного ритуала. Но брешь становилась стабильней с каждым мгновением, с каждым прикосновением магии, и я смог всё же выдавить из себя хриплое и дикое, точно рычание зверя, «Лаирендил». Я не видел его, но ощущал, слышал биение его сердце, мог прочувствовать его пульс, бег его крови от сердца по всем сосудам и обратно. И именно поэтому безошибочно схватил его руку, на которой ощущал своё кольцо, впился в неё выпущенными когтями, пробивая не только его ладонь, но и свою, окропляя активатор кровью, щедро и беспощадно. К чести рыцаря он не вздрогнул и не закричал, стерпел и эту часть пробуждения активатора, а затем сознание моё взорвалось искрами магии, от той мощной волны, что хлынула со всех сторон, я не устоял на ослабших ногах и повалился на пол, невольно утащив за собой и Лаирендила.

А потом все ощущения исчезли, равно как и режущие потоки воздуха, как боль в ладони и, кажется, вывихнутом плече. Установившаяся абсолютная тишина и чувство всепоглощающей пустоты, на мгновение, овладевшее мной, испугало меня до колик. Но это не продлилось долго. Словно через толщу воды, до меня едва различимо донесся голос Аэлирна, гул встревоженных и восхищённых магов, чьи-то всхлипы. Зрение возвращалось неохотно, и сущность Павшего на этот раз уступила, я медленно сел и тряхнул гудящей, тяжёлой головой. В кругу рамы основания всё искажалось, плыло, дрожало, и я чувствовал, как магические потоки лениво перетекают один в другой, почти так же, как в Туннеле: крупицы пространства перекатывались, точно песчинки в перевёрнутых песочных часах. Руны не переставали сиять и теперь слабо пульсировали, точно отмеряя ровный пульс портала. Не выдержав, я тихо и надрывно засмеялся, запуская окровавленную пятерню в волосы и прикрывая глаза. Получилось. У нас получилось! И истеричный смех смешивался со слезами облегчения, которые я не мог удержать. Тело содрогалось.

Магическое опьянение, нашедшее на меня, проходило с одной стороны слишком медленно, а с другой стороны мне пришлось пройти все стадии алкогольного опьянения и похмелья за четверть часа и, скажу вам, приятного в этом ничего нет. Сперва непозволительная лёгкость, онемение языка, нёба и конечностей, затем веселья, сочетающееся с бессвязным бредом, вырывающимся из груди громче, чем надо и прилично. Предвосхищая тошноту и рвоту, кто-то отвёл меня к деревянной бадье, куда меня и вывернуло несколько раз. А после дикая тяжесть и непереваримая головная боль, которые мне помогли перебороть с помощью уже привычного и предсказуемого вина. Вероятно, потому его и использовали. Собрав силы всех и по факту послужив передатчиком, я избавил прочих от тех неприятных ощущений, что истерзали меня. Когда, наконец, всё прошло и вернулась ясность разума, я оглядел ряды магов. Кажется, они поредели?

– Потери? – тихо поинтересовался я, когда приблизился к Сайрусу. В волосах его прибавилось седины, и я не желал смотреть на своё отражение.

Маг безмолвно сделал шаг в сторону, открывая моему взгляду три неподвижных тела. Две молодых девушки и мужчина, они казались высохшими и выжатыми – так сказалась на них магическая нагрузка. Абсолютно поседевшие, с кровавыми разводами на лицах и шеях. Восторг и триумф угасли, лопнул поддерживающий меня воздушный шарик, и я медленно опустился на колени рядом с ними. Безжизненные, тихие, неподвижные, и я чувствовал, как их энергия переливается в портале, как их жизни наполняют его силами.

– Сёстры… Брат мой, – прошептал я, едва касаясь губами холодных лбов. – Пусть Долина Вечной тени будет к вам благосклонна. Молю ваши души о покое и забвении.

Прикрыв на мгновение глаза, я поднялся и двинулся к порталу. Это была не молитва жреца, не та бесполезная речь, которую принято читать на погребении. Я мог лишь надеяться, что они найдут покой и не пройдут через те муки, которые выпали мне: среди упокоившихся душ, миллионов и миллиардов безмолвных теней быть тем, кто ещё мыслит. Тем, кто мечется и не может познать наслаждение забвения; и я не пожелал бы такого даже самому ненавистному врагу.

– Надо проверить его. – Я уже было хотел активировать кольцо Лаирендила, но Павший остановил меня.

– Король здесь всё ещё нужен. Иду я. – Сурово и жёстко проговорил Аэлирн, сжав моё плечо цепкими пальцами.

– Павшим будет легче пройти через портал, равно как и магам. Поэтому это дело должно принадлежать мне. – Лаирендил вмешался внезапно и прервал на корню готовый разгореться спор.

Не дав мне даже возразить, мужчина с Сайрусом удалился, чтобы избежать искажение результата: пройти по короткому коридору куда проще, чем по извилистому туннелю, ведь выход был бы рядом. Нам же оставалось только ждать, когда хоть что-то произойдёт, а мне, по чести сказать, даже не было интересно. Цена, какую мы заплатили за эту возможность, казалась мне слишком высокой. В этой войне могли понадобиться все возможные силы, какие мы только смогли бы найти. Тихо передвигались маги, уже не такие радостные и наполненные энтузиазмом, как в том день, когда они приступили к своей миссии. С безмолвной, а оттого лишь более тяжкой и болезненной тоской унесли тела, кто отправился на заслуженный отдых, а кто вернулся и стал ждать, упрямо и хмуро. Их можно было понять: вложились больше всех, больше всех потеряли. И теперь наверняка желали узнать, что не зря, не просто так они бились над этим. Но даже смерть не могла омрачить великолепие и мощь портала.

Многие сотни лет, даже тысячи, маги бились над порталами, пытаясь разгадать тайны древних. По крайней мере, мне так поведал в полузабытом прошлом мой Аэльамтаэр, именно после того, как навешал мне лапши на уши про пегасов, единорогов, драконов. И что странно, в этих мифических существ я поверил сразу, тогда как в несуществование возможности переместиться из одной точки мира в другую – нет. А теперь это произведение магического искусства высится в отдалённой, никому неизвестной крепости, способное помочь выиграть войну.

Спустя долгие мгновения тягостного ожидания, способного вывести из себя даже самого крепкого и уравновешенного, поверхность его пошла рябью, запульсировала вместе с рунами. Затем показалась кисть руки, помахала нам, хотя, подозреваю, Лаирендил просто проверял незнакомую вещь на безопасность. Затем появилась вторая рука, а после уже – сам рыцарь. Выглядел он огорошенным и весьма довольным. Оставив магов и мужа ликовать, улыбаясь про себя, я покинул этот праздник жизни, не предназначенный для меня.

Вот так, день за днём, ошибаясь и исправляя ошибки, мы медленно заканчивали подготовку к собственному наступлению, вторжению, если хотите. И с каждым приходом ночи план в голове становился всё чётче и ясней, мелкие детали то отметались, то возвращались, постепенно придавая нашим будущим действиям огранку. Я был бы не я, если бы полностью положился на холодные расчёты и выкинул за скобки судьбу и удачу. Но меж тем, раз за разом ко мне возвращался старый, забытый кошмар, наполненный бессилием и липким, необъяснимым страхом: слабость приковывает к постели, из приоткрытого окна веет ночной свежестью и холодом, а по стеклу скрежещут когти моего брата. Кого из двух? Я понять не мог, и всеми силами откладывал разговор об этом, хоть обеспокоенные взгляды Аэлирна и говорили мне о том, что чуткий муж понимает – здесь что-то не так.

В детстве этот сон казался мне лишь отражением моих страхов, моей неприязни к Джинджеру, его бесконечных нападок на меня. Но время доходчиво показало мне несколько вещей. Во-первых, самая ясная и очевидная из них – брат у меня не один, да и на Джинджера похож до абсурда, во-вторых, сущность Павшего не допускает такую растрату сил, как обычные сны, тем более кошмарные. В них всегда есть подтекст, предупреждение, тень необъяснимого будущего. И вот это как раз таки пугало меня более всего. Судьба тесно связала меня с обоими близнецами, явно разделив вражду и любовь, мой путь был прочерчен между ними, равно как и мои мысли, желания. И оттого определить, о чём меня предупреждают эти видения, становилось всё сложнее с каждым прожитым днём. Кошмары выводили из себя, приводили мои мысли в лихорадочное состояние, но если уж я чему и научился в Долине, так это элементарному знанию, пониманию: все эмоции и волнения уходят столь же быстро, сколь и являются, оставаясь лишь мутной рябью на поверхности омута жизни. Он в свою очередь когда-нибудь высохнет и исчезнет с лица мироздания, как исчезнет всё. А потому от собственных страхов я отворачивался и закрывался, но ясно было, как день: с ними придётся столкнуться. Придётся вытащить затычки из ушей, сорвать с глаз повязку и встретиться с ними лицом к лицу. Я полагал, что готов к этому.

Когда мы были готовы выступать, я уже мало узнавал себя в зеркале, но с безразличием глядел на прибавившуюся к прядям на висках седину. Все мои магические трепыхания отнимали много сил и оставляли на мне свои следы, и я бы уже не взялся перечислить все шрамы, оставленные на моём теле, просто чтобы убедиться в собственном существовании. Ладонь, изувеченная огненным шаром, шея, пересечённая двимеритовым ошейником, продольные линии на предплечьях, истерзанные Джинджером ноги и, безусловно, моя гордость – метка Павшего на спине. Я знал, что никакая иллюзия теперь не скроет меня от магов Императора, но я и не собирался прятаться от них. Не желал этого. Двигаться в тенях, обманывать взгляд, наносить оттуда удар, единственный и смертельный, и скрываться вновь – так я предполагал нашу вылазку. Не могли не обрадовать доходящие до нас сообщения о бунтах, что вспыхивали в отдалённых городах неугасимым пламенем. Это придавало сил, вдохновляло, и вместе с тем вынуждало действовать быстрее: Тёмные обязательно решат подавить это “недоразумение”, а значит, жертв не избежать. И первой нашей целью был Вайнер Роул, о котором я слышал не самые лестные отзывы Совета ещё при вступлении в правление, что безусловно характеризовало его, как достойного противника. И у меня уже было готово несколько схем, по которым шпиона можно было бы выманить. Если он действительно так хорош, как о нём говорят, то это будет даже отчасти интересно.