Камаэль

– Ну и что?

Вздрогнув всем телом, эльф отшатнулся и взглянул мужчине в глаза. Ледяной страх начал пробираться под кожу, возрастая вместе с ненавистью в глазах Джинджера, с его безумным оскалом на губах. Сделав пару шагов назад, юноша тряхнул головой и оскалился в ответ, позволяя себе вылить на голову хозяину всё, что он о нём думал:

– Ты хоть понимаешь, что теперь нам не жить, если эти двое доберутся до Совета, а?! Они нас с тобой прекрасно запомнили, да ещё и их клуша у нас теперь! Узнав о нас, Светлые сотрут нас с земли. Ты хоть понимаешь, что ты убил не просто Светлого, но ещё и главного Советника? Габриэль - это то, на чём зацепилась война и не начинается. Если Совет узнает о его смерти, они нас буквально утопят в своей ненависти и нашей крови. А если он узнает, КОГО ты хотел убить, он сделает из тебя чучело, Джинджер! Ты это понимаешь, чёртов идиот?!

Полный боли и ненависти крик вырвался из груди эльфа, и он с размаху опрокинул кресло с высокой спинкой, затем вновь вонзив в него когти. Боль потери разрывала его изнутри, несмотря на то, что он уже давно отрёкся от семьи. Именно Габриэль всё время приносил ему вкусную еду и интересные новости, он его всему обучал и обещал когда-нибудь показать весь мир, а может - ещё и другие миры. Пусть отец и терпеть не мог его, Элериона, зато брат всегда помогал и не оставлял в одиночестве. Вот только этот его Виктор! Цокнув языком и закрыв лицо руками, эльф поджал губы. Он никогда не знал, кто из них был хуже - Джинджер или Виктор. Но одно он знал точно - всё это не случайно. И их истории, и то, во что они вылились. И то, что умер именно Аэльамтаэр, а не Виктор. Всё это ещё во что-то выльется. Но во что?

Оба брата на его взгляд, были последними сволочами, но ещё неизвестно, кто из них проявлял эти свойства активнее. Виктор всегда прикидывался Светлым, благородным рыцарем, готовым пойти на всё, ради других, но он слышал из уст Габриэля, что Тьму в нём не искоренить никогда. Что он жесток, как голодный зверь, раненый охотником. Он способен уничтожить всякого, кто встанет у него на пути и будет мешать. Но и Джинджер никогда не был особенно ласковым или любящим самопожертвование. Они оба шли напрямик к цели, проламывая себе путь потом и кровью. Они были залиты кровью с ног до головы, но один из них этого не скрывал, а другой улыбался ангельской улыбкой и делал вид, что у него белые крылья, а не перепончатые, чёрные, как у истинного вампира. Поджав губы, Элерион прикрыл глаза и сильно сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Оба брата были красивы собой, оба были умны до ужаса и жестоки до отвращения, но оба не видели перед собой самого явного, что делало их ещё более ненавистными.

– Ты вообще слышишь, что я говорю?!
– Рявкнул Джинджер над его ухом, и эльф встрепенулся, сделав шаг назад, но сильные пальцы впились в его волосы.
– Где ты витаешь, придурок?!

Элерион сдавленно всхлипнул от боли и крепко зажмурился. Он ненавидел, когда мужчина так делал, но ничего поделать с этим не мог. Но сейчас он был слишком зол, чтобы спустить это ему с рук. Рыкнув раненым зверем, обращённый впился когтями в руки Джинджера, заставив того взреветь от боли. Вырвавшись из рук вампира, юноша шагнул к камину, идя на полусогнутых, чуть склонившись к земле. Он знал, что сейчас Джинджер придёт в себя и кинется на него, будет бить и таскать за волосы, будет унижать и упиваться его болью. Но ему было всё равно - он готов был сражаться со своим тираном, даже зная, что проиграет. Это его не останавливало сейчас - он должен был хоть раз в жизни постоять за себя сам, став достойным своего брата. Он никогда не оставит Джинджера, но не позволит ему так обращаться с собой, даже если некогда прекрасное лицо и дальше будет пересекать уродливый шрам.

Вампир слизнул кровь с предплечий и поднял хищный, полный ненависти и злобы взгляд на юношу, расправив плечи и оскалив клыки. Сверкнули алые глаза в отсветах камина.

– Если я тебя сейчас поймаю, Элерион, я сделаю так, что ты не сможешь сидеть ещё месяц, да и лежать не сможешь ещё очень долго. А я тебя поймаю, сучонок. И отдеру по полной программе.

Его голос дрожал от ярости, пока он шаг за шагом надвигался на обращённого. Элерион выжидал, чуть склонившись и держа полусогнутые руки перед собой, готовясь защищаться или атаковать, бежать или падать. В горле всё пересохло от запаха крови, а сердце ёкнуло в груди. Он сам сейчас разрушает остатки того, что можно было назвать отношениями, которые и так были на ножах. Джинджер метнулся к нему первым - быстро и резко, готовясь ударить по эльфу. Элерион стоял до последней секунды, а затем легко ушёл под рукой мужчины, споткнувшись и перекатившись через плечо. Поднявшись на ноги, он едва успел уклониться от удара острых когтей мужчины, задевших его спину. Оттолкнувшись от стены, Элерион шагнул навстречу мужчине и ударил в ответ на его удар, отбив его руку в сторону и полоснув когтями по груди. Рыкнув так, что задребезжало стекло, мужчина едва не схватил юношу за золотые кудри, но тот вновь ускользнул. Хищный, загнанный взгляд зверя не укрылся от вампира, и тот с удовольствием почувствовал запах страха и ужаса своей жертвы. Он не будет убивать его, но он будет мучить его. Очень и очень долго. Так, что юноша забудет не только своё лицо, но ещё и имя, забудет обо всём и будет помнить только то, кто его хозяин, кто его мастер и кто его единственный любовник, которому он будет подставлять свою задницу.

Не дав эльфу проскользнуть под своей рукой вновь, Джинджер схватил его за волосы и дёрнул к себе. Судорожно вздохнув, эльф опал на пол и попытался рвануться из рук тирана, что у него не получилось - слишком больно, слишком унизительно. Сколько бы он от него не убегал - результат всегда один. Джинджер победоносно улыбнулся и опустился на корточки рядом с притихшим эльфом:

– Ну что, мразь, доволен?

Едва поймав полный ненависти и боли взгляд, Джинджер осёкся и не успел уклониться. Острые когти прошлись совсем рядом с артерией, и он вынужденно отпустил взбешённого юношу, нырнув в сторону. Угол подлокотника кресла пришёлся ему прямо на затылок, и перед глазами поплыли тёмные круги, но мужчина ещё успел заметить, как мелькнула в дверях, ускользая, стройная фигурка его любовника.

– А ну стоять!
– Взревел раненым зверем мужчина, с трудом вскакивая с места и вылетая в тёмный коридор.

Слуги уже давно разошлись по своим комнатам и наверняка спали, только магические волны из комнаты, где целили дроу, никак не останавливались и не исчезали. Свет был уже давно выключен, а потому коридор погрузился в полную темноту - шторы здесь задёрнули. Вампир замер, прислушиваясь и принюхиваясь. Запах страха был повсюду, но не раздавалось ни единого звука, только дроу тихо стенала дальше по коридору. Джинджер терпеливо ждал и вслушивался в тишину коридоров, дома, зная, что рано или поздно Элерион допустит ошибку. Тихо выл за окном ветер, шелестели ветви деревьев, а мужчина стоял, точно статуя, не шевелясь и даже не дыша. Зрачки его расширились и заполнили почти всю радужку, ухватывая мельчайшие частички света, позволяя ему лучше видеть в темноте. “Ну же, мой мальчик, не расстраивай меня, - ухмыльнулся про себя Джинджер, напряжённо вслушиваясь в тишину.

– Подай сигнал о том, где ты”.

И, словно услышав просьбу мужчины, прямо над ним скрипнула половица. Тише тени Джинджер метнулся к лестнице, мягко ступая по ковру и стараясь переступать через скрипучие ступени. Запах страха становился всё сильнее, всё заманчивее. Последний, третий этаж, на который ведёт лишь одна лестница, на котором всего-лишь одна комната. И эта комната самого Джинджера. Огромная и просторная, полная мест, где можно спрятаться, пыточного оружия и страха - здесь всегда царили страх и полутьма. Шагнув в приоткрытые двери комнаты, Джинджер закрыл их за собой и прислушался. Ни дыхания, ни шороха - ничего. Но он чувствовал, как дрожит где-то в темноте обращённый, как пытается подавить свои слёзы. Жадно вдохнув носом воздух, мужчина принялся шаг за шагом оглядывать комнату, заглядывая в каждый угол и открывая каждый шкаф, чувствуя, как от предвкушения сводит челюсть. Закрытый на ночь особняк никого не выпускал и не впускал. Полный чудовищ подвал с потайным ходом, ведущий прямиком к Туннелю Тёмных. Запертые отчасти комнаты и два вампира один на один. Только один - истинный, а второй - лишь обращённый. Но один из них эльф. Однако, это его не спасёт.

Победоносно ухмыльнувшись, Джинджер остановился перед единственной неосмотренной вещью - огромной кроватью с тяжёлым бархатом балдахина. Заглянув под кровать и никого там не обнаружив, мужчина сладко вздохнул, отдёрнул балахон и уставился в пустоту. Улыбка медленно сползла с его губ. Он явственно слышал, как кто-то прошёлся по его комнате, он чувствовал запах страха и отчаяния, но комната была пуста. Он был в ней один одинёшенек. Дрожь прошлась по сильной спине, а грудь застыла - он чувствовал на себе тяжёлый, холодный взгляд, который явно не принадлежал Элериону. Пронзал насквозь, холодил кровь в венах. Тысячи и тысячи мурашек прошлись по телу мужчины, и тот заставил себя обернуться. Прямо перед ним сверкнули ноябрьским холодом небесно-голубые глаза. Вверх взметнулись длинные кинжалы, а затем резко опустились на него. Призрачный металл прошёл сквозь тело, обжёг холодом смерти, а призрачное видение рассыпалось пылью. Хрипло вздохнув и рухнув на колени, Джинджер дотронулся до собственного горла, а затем - плеча. Плечи были ледяными, но целыми. Его трясло так, словно бы он был обычным человеком и пробежал марафонский кросс. Подняв взгляд, Джинджер мотнул головой и едва сдержал рвущийся из груди вопль - это было более, чем страшно. Но не настолько, чтобы заставить его орать, подобно школьнице. Если Элерион не в комнате, то где же он тогда? Поднявшись на постыдно дрожащие ноги, мужчина двинулся из комнаты прочь и вышел в коридор. Ледяная тяжесть мелким комочком свернулась в груди и разъедала душу. Нужно было найти этого проклятого парнишку и выдрать по самое не балуйся. Скрипнули ступени, и мужчина замер в тени, глядя на то, как Элерион осторожно поднимается по лестнице, затравленно оглядываясь по сторона и направляясь в его сторону. Запах страха был совершенно другим, он чувствовал азарт в этом парне и в то же время боль. Но это его не волновало. Его жертва была близко, и вот - уже тянет руку к дверной ручке. Рыкнув, Джинджер метнулся вперёд и свалил юношу с ног, схватив его за горло и сжав так, что пальцы задрожали. Элерион захрипел и напрягся всем телом, стараясь сбросить с себя мужчину, выгибаясь и вцепляясь в его руки своими дрожащими пальцами. Беспомощно всхлипнув, он едва не задохнулся, но Джинджер отпустил его и, поднявшись, схватил за шиворот, затем затащив в комнату. Кинув юношу на пол, вампир небрежным пасом руки зажёг в камине тёмный огонь, который словно бы наполнился кровью.

– Ну всё, сучонок, допрыгался, - прошипел мужчина, срывая с себя подранную рубашку и буквально разрывая одежду на замершем от страха на полу Элерионе.
– Ты получишь у меня.

Элерион молчал, понимая, что заслуживает наказание, что не должен был нападать на хозяина, что должен был всё стерпеть. Но Габриэль!..

– Не смей больше думать о своём ублюдском брате, понял?!
– Рыкнул Джинджер, словно прочитав, о чём думал обращённый эльф. Влепив юноше смачную оплеуху, он затащил его на кровать и уложил лицом вниз. Стоя на коленях на полу и утыкаясь лицом в мягкую перину, Элерион мелко дрожал, ожидая всего и самого худшего. Скрипнул шкаф и раздался довольный смешок Джинджера.
– Ты у меня запоёшь по другому. Думать забудешь об этом выродке.

Раздался стремительный свист, и боль обожгла спину эльфа, заставив его закричать и выгнуться в спине. Слёзы обжигающим серебром покатились по щекам, а дыхание перехватило - Джинджер редко брался за плеть. А значит, он был в полнейшем бешенстве. Снова свист и обжигающая боль, от которой туманится взгляд. Всхлипнув и поджав губы, обращённый сжал в пальцах покрывало, чувствуя, как первые струйки крови текут по спине. Судорожные вдохи и выдохи - лишь бы забыть про боль, лишь бы забыть о том, кто наносит эти жестокие удары. Лишь бы он успокоился как можно скорее. Но Элерион чувствовал запах ужаса, непонимания, а потому ему становилось ещё хуже - неужели что-то могло настолько напугать Джинджера?