Камаэль

Откинув от себя Джи, Виктор кинулся на потерявшую сосредоточенность дроу, полоснув по её щеке когтями, а затем ударив поддых. Девушка, обезвреженная, ничком рухнула на землю, пытаясь справиться с болью, восстановить дыхание. Силы наконец сравнялись, но чем дольше шла драка, тем сильнее выматывались Виктор с Габриэлем, тем сильнее и уверенней становились Тёмные, казалось бы, совершенно не ощущающие усталости. Мощным ударом сбив Виктора с ног, Джинджер выхватил кинжалы из рук Элериона и метнулся к брату, чтобы прикончить его.

Вот, он занёс кинжалы, сверкнувшие в отблесках магии зеленоватым ядом, самодовольно улыбаясь. Виктор с трудом шевельнулся, пытаясь собраться с силами и увернуться, хоть он лежал ничком и видеть не видел, что происходит над ним.

– Вик!
– Просипел я, пытаясь рвануться брату на помощь, но даже пошевелиться толком не смог.

Всё происходило настолько быстро, что я едва успевал осознавать происходящее. Вот, что-то крикнув и едва вырвавшись из рук Элериона, Габриэль метнулся к Джинджеру. Виктор стал поворачиваться, мучительно морщась. Кинжалы опускались быстрее и быстрее, готовясь впиться в шею моего брата. Но не ему было суждено погибнуть в эту ночь. Рванувшись вперёд, Габриэль закрыл собой Виктора, и клинки вонзились во впадины подле шеи. Брызги алой крови пятнали серебристые волосы эльфа, орошая его тунику и накинутую сверху куртку. Тонкие руки дрогнули, а поляну пронзил сдавленный крик. Время для меня остановилось. Сердце билось где-то у самого горла, медленно, не давая вдохнуть, слёзы выступили на глазах.

– Габ!
– Хрипло пробормотал я, делая титаническое усилие, срываясь с места.

– Как трагично и нелепо, - хмыкнул Джинджер, и голос его резанул мои уши, разбил сознание на кусочки, - зато, он поплатился за всё, что сделал.

– Ублюдок!
– Рявкнул подскочивший Виктор, подхватывая опадающего Габриэля и пытаясь вытащить кинжалы из его плеч.

Джинджер чуть ухмыльнулся и махнул Элериону:

– Идём, мы своё дело сделали. И прихвати эту корову.
– Кивнув на дроу, что лежала без сознания с обезображенным, окровавленным лицом - видно кто-то из своих же успел заехать ей сапогом - Джинджер отправился прочь.

– Я убью тебя!
– С трудом вырывая крики из своего онемевшего горла, проорал я, но в ответ услышал только довольный, заливистый смех. Тёмные растворились в лесу, как будто их и не было.

Я рухнул рядом с Габриэлем, силы покидали меня с ужасающей скоростью. Бледный, с кровью на губах и подбородке, он едва дышал. Взгляд его бегал туда сюда, а губы безуспешно шевелились. Виктор осторожно приподнял эльфа, и тот зашёлся тяжёлым кашлем, сжимая в медленно холодеющих пальцах мою руку.

– Элерион, - выдохнул Габриэль и поморщился, корка на губах лопнула, выступили капли крови, которые он тут же слизнул, пытаясь смочить пересохшее горло.
– Элерион…

Я осторожно коснулся губами губ Габриэля и тут же почувствовал, как его дрожащая, но всё ещё крепкая рука обхватила меня за плечи. Тихие всхлипы, хрипы рвались с губ моего возлюбленного, пока он пытался донести до меня то, что он хотел сказать. Слёзы одна за другой стекали по щекам и падали на его окровавленные плечи, сдавливали моё горло, но я не смел сильно сжать любимого в объятиях - это могло отнять остатки его жизни, утекающей сквозь пальцы жидким шёлком.

– Спаси Элериона, Лу. Спаси, - судорожно шептал эльф, слегка касаясь шероховатыми губами моей щеки, обжигая рваным дыханием кожу, - любимый.

– Да, да, что угодно, милый, что угодно.
– тихо отозвался я, слегка отодвигаясь и заглядывая в лицо Габриэля, с которого медленно уходили краски. Алые губы постепенно синели, кожа становилась серой, мертвенной. И только в глазах, наполненных слезами, теплились остатки жизни. Боль и паника, ужас - гремучая смесь предсмертной агонии, а мы ничего не могли поделать! И это бессилие перед бесстрастным ликом костлявой грозило свести с ума.

Эльфийская, горячая кровь заливала мои руки, землю. Ресницы его трепетали, точно крылья засыпающей бабочки - едва заметно, медленно. Он содрогнулся всем телом, закашлявшись, а затем как-то неестественно замер. Кровь вновь потекла по его губам. Последний вздох так и не покинул груди эльфа. Ресницы дрогнули, но веки так и не опустились.

– Габ?
– Мне не хотелось верить в то, что происходило. Мой нежный, смешливый и строгий эльф более не шевелился, обвиснув на моих руках безвольной тряпичной куклой. Взгляд остекленевших глаз был направлен на меня, всё так же хранил печать боли и страха, но не нёс в себе более никакой мысли, никакого смысла, оставляя лишь пустоту.
– Габриэль?

– Оставь, Льюис, он мёртв.
– Хрипло выдохнул Виктор, но слова его словно доносились через какую-то пелену, сквозь толщу воды.
– Оставь, малыш.

– Габриэль!
– Слёзы обжигающими, ядовитыми каплями стекали по щекам, падая на лицо моего возлюбленного эльфа. Я всё ждал, что он шевельнётся, что его губы изогнуться в улыбке, а в глазах появятся привычные хитрые искры.

– Оставь, Льюис, прошу!
– Виктор тряхнул меня за плечи, разогнав боль по венам.
– Идём, нам пора, оставь его.

– Не трогай меня!
– Кричал я, сжимая тело эльфа в объятьях и утыкаясь лицом в его мокрую от крови грудь.
– Уйди!

– Малыш, Лу, прошу тебя, нам нужно уходить.

– Оставь меня в покое! Я никуда не пойду!
– Поддаваясь истерике, покрывая поцелуями шею Габриэля, кричал я, желая почувствовать хоть какой-то призрачный отклик, всё мешалось в голове, разрывало изнутри.
– Я останусь с ним!

Пальцы брата зарылись в мои волосы и с силой сжали, отрывая меня от эльфа, поднимая мою голову.

– Он уже мёртв!

Слова Виктора ледяной водой окатили меня, вгрызлись в душу скарабеями, рыдания всё не прекращались - я не верил в то, что этот вечный лучик света и жизни, что покоится на моих руках, навсегда покинул этот мир и более не скажет мне ни слова.

– Нет, нет, Вик, не мёртв, не мёртв.
– голос мой сорвался, и я вновь, борясь с рукой брата, прильнул к возлюбленному, чувствуя его кровь на своих руках, лице.
– Он не мёртв.

– Льюис, умоляю тебя, нам нужно идти - они украли Камиллу.
– Сбивчиво шептал брат, пытаясь оторвать меня от Габриэля.

Сознание моё уплывало прочь. На слова брата я только горьковато усмехнулся - не верил, что Виктор, такой сильный и умный, не замечает очевидных вещей, когда дело касается какой-то дроу. А меж тем из-за неё в том числе я лишился самого дорогого!

Словно во сне я поднял эльфа на руки, перебарывая собственные боль и слабость, затем встал на дрожащие ноги. Рюкзак перекочевал в руки Виктора, а я держал самое ценное сокровище, самое любимое и уже мёртвое, но не смел признать эту смерть. Эту нелепую, эту глупую смерть. Вместе с болью в сердце и груди разрасталось второе пламя - чёрное, жгучее, ледяное, всепоглощающее. Проклятья не рвались с уст, но я жаждал мести, смерти Джинджера. Такой смерти, что он успеет пожалеть о всём содеянном, о всех своих помыслах и действиях. Чтобы все те, кто умер от его руки, пострадал, были отомщены. Клыки невыносимо чесались и болели, впивались в губы и требовали его грязной, гнилой крови, его мучений. Вопли сдавливали горло, но не рвались наружу. Я не хотел вспугнуть то чудо, того светлого ангела, что лежал на моих руках.