Камаэль

Наспех переученный Габриэлем, я привык к мысли, что лучше уж войны и распри, но свежий воздух и деревья, чем пропахший дымом и бензином мир, вяло погрязающий в скуке и прогрессе, зарастающий жиром от своих удобств и комфортов. Как я прочитал в одной книге: “Не праздник, а война была нужна этому городу”. Возможно, это я совершенно рехнулся от того, что происходило в последнее время, а может, я в самом деле прав, но людям нужна война. Они не могут без неё. Они играют в игры, в которых убивают людей и не только, они читают книги, где убивают и воюют - взахлёб, с азартом в глазах и сжатыми до боли зубами, что даже скулы сводит от напряжения. Но отчего-то они боятся. Верно, они боятся смерти. После смерти Габриэля и Элериона я стал как-то спокойнее относиться к этому неизбежному происшествию. Возможно, только для себя, ведь, если кто-то из моих близких снова умрёт на моих руках, издаст этот жуткий, леденящий душу, предсмертный хрип, я совсем сойду с ума и выйду в окно.

Всё было медленно, совершенно однообразно и скучно. Я всё чаще отдавал предпочтение пустым снам, а не книгам. И всё чаще задавался вопросом: что там, за стенами этого дома, приютившего меня? И каково же было моё счастье, когда я встал на ноги и почти не почувствовал боли! Чувства во мне возликовали, а по губам расползлась совершенно идиотская улыбка. Я пошевелил пальцами и чуть поморщился - это всё ещё отзывалось лёгкой болью, но вполне терпимо, что опровергало мою принадлежность к берсеркерам. Я сделал шаг, другой, с упоением вслушиваясь в собственное тело, в едва ощутимую игру мышц, захватывающую и немного напряжённую после долгого отлёживания. Я медленно натянул брюки, что заказал для меня Эрик. Это было приятно - ткань касалась кожи, чуть щекотала и немного назойливо тёрла в некоторых немаловажных местах, но это не отвлекало. Я двигался медленно, наслаждаясь самим движением, самим фактом того, что меня здесь более ничего не держит. Хотелось пить. И я понимал, что могу сам спокойно отправиться на поиски кухни и налить воды.

В доме было темно и тихо - все уже наверняка легли спать. Но это не отменяло того факта, что я старался двигаться как можно тише. Пусть, это было трудно, но я должен был привыкать к своему телу, к своим ногам, собранным заново мастером Эриком. По наитию и логике я отправился к лестнице, что вела на первый этаж. И не ошибся – кухня действительно была там, но была не пуста.

– У меня почти нет сил, - слышу тихий голос Эрика и замедляю шаг.
– Иллюзии отнимают слишком много сил, как и купол. Барьер забирает слишком много сил.

– Мы для того и здесь, пап, чтобы помочь тебе, пока Камаэль не будет готов отправиться дальше, - отвечает столь же тихо один из близнецов. Судя по тону - Александр.

– Не было бы проще просто довести его до Туннеля, м?
– глубокомысленно изрекает Линда, затем повисает неуютное молчание. Слышу, как отодвигается стул - наверняка, это Эрик поднялся.

– Не может быть никакой речи о том, чтобы отправить его туда. Ты слышала, как там свирепствуют эти тёмные выродки? Всего несколько спокойных зон осталось, а ты говоришь о том, чтобы отправлять этого мальчишку прямиком в пекло. Да я почти на сто процентов уверен, что Льюис даже меч в руках держать не умеет. Я чувствую в нём силу, Линда. Возможно, если он не поддастся этому дьяволу Павшему, то это станет нашей надеждой на победу. Если нет - нам всем пора перебираться в другой мир. Или вовсе заказывать себе гробы. Камаэль должен быть под нашей защитой как можно дольше. Но вы должны быть готовы к тому, что в какой-то момент я перевешу на вас барьер. Я так и не получил никаких вестей от Виктора. Боюсь, не получу вовсе. В последний раз он писал, что отправляется на поиски Саиль. А вы все прекрасно знаете, какие легенды ходят об этом мече.

Мне не хватило терпения. Я сделал шаг, другой, замер в дверях, облокотившись на косяк и опустив голову, плотно скрестив на груди руки. Меня немного трясло, хотя где-то на задворках сознания маленький разумный Льюис и орал мне, что эти люди не могут быть простыми. Но я не хотел, чтобы кто-нибудь ещё погибал из-за меня. Я поднял взгляд на Эрика, ловя его немного испуганный взгляд, чуть скривил губы:

– Господа, я не такой уж и слабак. Не стоит думать, что я лишь ребёнок. Мои ноги уже в порядке. Я могу уйти завтра же утром. Только хочу узнать несколько вещей. Первая: кто вы такие? Вторая: как давно поняли, кто я? И последняя: как давно Виктор связался с вами?

Молчание было едким. Взгляды семьи упёрлись в меня, впились, точно ядовитые кинжалы. Они были напуганы, не ожидали, что я так ввалюсь посреди важного разговора обо мне родном. Эрик толкнул ко мне стул, предлагая устраиваться поудобнее. Я охотно уселся, поглядел на виноватые физиономии близнецов и Линды. Последняя и вовсе выглядела совсем разбитой, но ничего не поделаешь. Я, наверное, имею особенную способность разочаровывать людей. Наверное, так даже лучше. Ведь те, к кому я успел привязаться, неизбежно погибали. Я предпочитал не думать о том, что могло случиться с матушкой. Её смерть… нет, этого не может быть. Просто напросто не может.

– Мы эльфы.
– Тихо начал мужчина, присаживаясь на край стола и чуть опуская голову, глядя на меня исподлобья.
– Прежде мы жили там, куда ты должен направляться. Но когда родилась Линда, мы, выражаясь по-вашему, переехали сюда. Почему-то подумали, что так будет лучше. И, знаешь, не ошиблись. Здесь чуточку спокойнее, мы не переживали о том, что с детьми что-то случится. А Мари, знаешь ли, очень любит о них переживать. Да и вообще, обо всех.
– Женщина чуть улыбнулась, но, наткнувшись на мой взгляд, почему-то потупилась.
– Когда я увидел тебя, шатающегося, в этих грязных лохмотьях, мне показалось, что ты просто бродяжка или какой-то изнасилованный малый. Но есть одно но. Твоя спина, Льюис. Ты отмечен так называемым Павшим. И любой, хоть сколь-нибудь образованный представитель нашего мира, увидев этот знак, сказал бы, кто ты есть. Ко всему прочему, ты совершенно не умеешь скрывать свою ауру, хоть и пытаешься. Возможно, неосознанно, но это так. Мы с Мари долго думали над этим, затем, вспомнив вести о том, что, возможно матриархату эльфов пришёл конец из-за новоявленного молодого короля, поняли, кого судьба подтолкнула на наш порог. Затем, к нам прилетел почтовый голубь - встрёпанный, едва живой, он принёс нам весточку. Виктора мы знали уже давно. Достаточно давно. Пожалуй, с того самого момента, как им заинтересовался Аэльамтаэр. Он поведал нам о том, что произошло, что Королевский советник мёртв, что его брат так же мёртв, что юный король сбежал и теперь неизвестно где. Мы его успокоили и сказали, что присматриваем за тобой. Я ещё с первого дня твоего появления поставил вокруг нашей территории барьеры от Тёмных. А те, надо сказать, снуют вокруг с невероятным упорством. Последнее, что мы получили от Виктора - известие о том, что он доверяет твою судьбу нам и отправляется на поиски древнего эльфийского меча. Саиль. По легенде, это был меч первого властителя Светлых. Самый быстрый, самый острый и самый магический клинок во всех мирах. По той же легенде Саиль способен победить того, кто “Вкусил кровь и предал свою натуру, забыл о том, что есть Свет и пал так низко, как не падал и Дьявол”. А таких в нашей истории было не мало, но ни один из них не был столь силён как тот, что запечатан в твоём теле, Льюис Мерт. И теперь, когда все карты раскрыты, когда ты обо всём извещён, позволь мне попросить тебя, молодой король. Останься здесь на некоторое время. Я и Александр с Максимилианом обучим тебя искусству владения мечом. А потом… иди, куда пожелаешь. Тогда мы не будем иметь ничего против. Будем уверены, что ты не погибнешь.

Эрик замолчал. Тихо щёлкала и гудела лампочка в небольших бра. Я слышал, как напряжённо дышит рядом со мной Линда, как сжимают пальцы друг друга до хруста близнецы, как едва дышит Мари. И лишь Эрик спокойно глядел на меня, явно готовый услышать и принять отказ. Я поглядел за окно. Непроглядная ночь скреблась в окна голыми сучьями деревьев, злобно и бешено выла холодным ветром, отголоски которого я чувствовал на своих босых ногах. За окном начиналась зима, за окном была темнота и опасность. Павший тихо смеялся на периферии сознания, ликуя над чем-то своим. Я поднял взгляд на Эрика и приподнял уголки губ. Мы поняли друг друга.

– Ну и что это было, я тебя спрашиваю?! Давай, давай, не стой столбом, не корчи рожи! Повторяю - синистр, джамп-вольт и полный декстер!

– Господи, тут такая холодрыга! Я уже ни ног, ни рук не чувствую, давай прервёмся, хоть на десять минут!

– Оставь своё нытьё для Мари, Камаэль! Давай, давай, двигайся, двигайся. Это тебе не марш в строю в армии и не шоу роботов, это танец. Запомни меня: это танец, каких тебе никогда не встретить! Руки двигаются быстро, но в то же время - плавно. Не забудь о резкости. Вот, уже лучше! Не вцепляйся ты так в рукоять, иначе я тебя по пальцам садану! Что это был за прыжок?! Ты что, на скакалке прыгаешь, я не понимаю?! Волосы свои подбери, а то, неровен час, как задушишься ими. Ещё раз - синистр! Так-так, хорошо, хорошо! Джамп-вольт! Вот! Уже что-то прорисовывается! А теперь - декстер! Отлично, Камаэль!

– Эрик, я больше не могу, - простонал я, падая на дрожащие колени и отпуская рукоять. Рука болела нещадно, буквально горела огнём, причём - вся. Она дрожала, чуть дёргалась, ладонь покраснела от усердия, чуть припухла, пальцы так и вовсе не гнулись. Кисть проклинала меня всеми известными словами, а дыхание давалось с трудом.
– Пожалуйста, дай мне отдохнуть!

Вот уже четвёртую неделю Эрик и его сыновья гоняли меня по их участку. Когда с утра пораньше с меня сорвали одеяло и в лёгкой одежде вытолкнули на мороз, заставив сделать не меньше пяти кругов вдоль всего барьера, я чувствовал себя так, словно выхаркаю лёгкие. Но на этом садисты не остановились. В моём ежедневном расписании была сотня приседаний, полсотни отжиманий, подтягивания, а затем начинался самый ад - тренировка по фехтованию. На пятый день тренировок, когда я почти не чувствовал своё тело, мне дали отоспаться. Я спустился на кухню не раньше, чем к полудню. Было тихо, я даже занервничал. Но когда я уселся за стол, готовый умять приготовленные мною спагетти с сыром, в дом влетела вся честная компания. Мари несла сумки с продуктами, а Эрик с троицей оболтусов несли что-то весьма массивное и улыбались от уха до уха.

– Давай, доедай и выходи во двор!
– радостно бросила Линда, и они отправились к “чёрному входу”.

Как же мне было неохота! И хотя от постоянных тренировок тело уже почти не болело и даже получало кайф от занятий, я всё равно с ужасом ждал очередную пытку. Когда же я вышел во двор, заваленный снегом, тщательно утоптанным лишь на небольшом пятачке, Эрик ждал меня, весьма довольно улыбаясь и даже как-то нетерпеливо притоптывая передней частью стопы.

– Ты придумал для меня новую пытку, да, дядя-палач?
– шутливо произнёс я, потягиваясь и чуть зевая.