Камаэль

– Хорошая попытка, - дал о себе знать Павший, ухмыльнувшись и огладив меня пером по щеке.
– Давай, попробуй кое-что другое. Посмотри на здания. Нет, не надо мне говорить, что это с вывеской “Гуд Бир Бар” - пивной ресторан, это и пятилетний мальчишка поймет. Вот, смотри, это, жилое, какая у него аура?

– Чего-о?
– Я вскинул брови, с трудом удержавшись от того, чтобы оглянуться на него и окончательно убедить прохожих в своем лже-помешательстве.­

– А-а, все-то тебе объяснять, желторотый!
– Аэлирн тяжко вздохнул и коснулся моей макушки ледяными пальцами.
– Отойди к тротуару, встань и посмотри. Вспомни, ты только что заходил в магазин эзотерики и так и цвел от его ауры. Это - хорошая аура, благоприятная, светлая, как и ты сам. Но ты ведь прекрасно знаешь, что всё светлым не бывает. Посмотри на здание, почувствуй перед тем, как зайти - это пригодится тебе в будущем, равно как и определение ауры людей. Но с этим будем разбираться позже, ведь эти твари - все до мозга костей лжецы. И лгут до того складно, что сами себе верят и поверхностно изменяют ауру. Это как вампиры, которые останавливают собственные сердца, только немного проще. Здания - бесхитростные, угловатые создания, противные природе. Ты ведь знаешь поговорку - природа не любит прямых углов? Эти каменные гиганты не имеют изначально ауры - её вкладывают люди. Кто быстрее, кто медленнее. И чем сильнее человек или любая другая тварь, тем быстрее меняется аура. Запомни это, пожалуйста, Льюис, это важно, не лови мух! Всегда оценивай ауру здания перед тем, как войти в него. Полезно еще знакомиться с предметами, но это позже. Сперва, тебе будет тяжко и нелегко, но скоро привыкнешь и будешь щелкать это как орешки.

И хотя от лекции Аэлирна мигом вспухла голова, я все же принялся присматриваться, прислушиваться, принюхиваться, подключая все возможные чувства и ощущения. Сперва, я чувствовал себя круглым идиотом, потому как на меня начинали странно, весьма странно коситься. Ещё бы - приперся, сам с собой бормочет о чём-то, пялится на жилое здание, как маньяк какой, носом воздух тянет, да и вообще не вызывает никакого доверия. Собственно, долго собирать на себя взгляды горожан мне не пришлось - я почувствовал то, что имел в виду Аэлирн. Почувствовал, как меня обнимает странная, давящая аура здания - неприятная, мрачная, необузданная, и я сразу же вынырнул из чёртового омута, спешно направляясь дальше.

– О, я смотрю тебя за яйца взяло!
– довольно промурлыкал Аэлирн, явно гордясь тем, что я так быстро проник в ауру здания.
– Да-да, и такое случается в нашей жизни, мой юный ученик. Наша жизнь всегда преподносит нам массу сюрпризов и, порой, совершенно неприятных. Это здание раньше было тюрьмой. Аура преступников столь сильна, что не может выветриться даже спустя много лет. Вот поживи там пару лет эльф - и вновь здание будет чистым, как слеза младенца.

– Заткнись, меня сейчас стошнит, - пробормотал я весьма резко.

К горлу в самом деле подступал ком тошноты, хотелось склониться над ближайшим баком и вывернуться наизнанку. В животе происходило землетрясение - органы сминались вместе, горели, а меня трясло, как от лихорадки. По кривой диагонали я двинулся к проулочку, где и опёрся на стену, позволяя желчи вылиться из меня. Желудок скрутило резкой болью, на глаза навернулись слёзы.

– Да-да, и такое случается в нашей нелёгкой практике. Но ты не отчаивайся, Льюис…

– Хватит болтать и помоги мне! Я сейчас желудок выблюю, - хрипло гаркнул я, затем вновь склоняясь и извергая очередную порцию светло-жёлтой желчи нелицеприятного вида. Готов был поклясться, что видел пару струек крови, сбегающих с моих губ.

Аэлирн в самом деле внял моим просьбам, и я ощутил всем своим естеством, как будто ледяная рука врывается в моё тело со спины, огибая позвоночник, потесняя лёгкие и сердце. Дышать стало невозможно, и я был рад, что начинает темнеть, что меня не видно с улицы, и никто не пугается моего вида. В потёках желчи я видел собственное отражение - как будто вытащили все жилы, мясо, всю составляющую, оставив только кости и кожу. Глаза, совершенно безумные, на выкате, блестящие, точно вода озера в лунную, ясную ночь. Но этот блеск не был приятным, совершенно наоборот - отталкивающим, мерзким, страшным. И мне хотелось ударить по отражению, чтобы оно перестало на меня глядеть столь жалостливо и умоляюще. А меж тем холод коснулся того огня внутри меня, что совершенно недавно был желудком, а затем схватил так, что всё, что накопилось в этом жалком мешочке, хлынуло наружу через рот - желчь и кровавые, тёмные сгустки, которые шевелились и странно подёргивались на асфальте. Ледяная конечность покинула моё тело, и меня вновь вывернуло наизнанку - на этот раз только кровью и этими странными сгусточками, которые мне совершенно не понравились.

– Мерзкие создания, - вздохнул Павший, направляя меня прочь из проулка, пока я спешно ослабшими руками вытирал кровь с губ.
– Мы их называем пикси. Зловредные, мерзкие существа, которые живут в старых, тёмных аурах неживых предметов. Например, в топоре палача. И таких любопытных, как ты, они, как правило убивают, выпивая его силы до дна и становясь лишь сильнее. Они атакуют самые слабые зоны организма существа. Я думал, что они давно вымерли, потому что таких, как ты, почти и не осталось. Люди редко могут чувствовать ауру, а значит, пикси лишены своего питания. Видимо, в доме живёт какая-нибудь вшивая гадалка или дух. Скорее даже дух. И вообще, удивительно, что они накинулись на твой желудок, я думал, что это будет голова, но так даже лучше.

– Милый мой, сладкий, Аэлирн, - слащаво протянул я, едва передвигая ноги и двигаясь вниз по улице, - я теперь голоден, как зверь, меня трясёт, и я только что выблевал пару сотен этих ваших феечек.

– Феечек?! Да эти феечки, чтоб ты знал!..

– Аэлирн, я хочу жрать!

И как-то странно, но Павший притих и принялся говорить мне, куда идти, словно бы успел облететь город на своих крыльях и запомнить его до мельчайших деталей - подворотен, тупиков, переходов. Маршрут наш был достаточно красивым, оживлённым, сновали люди, но не шумели - любовались не самым красивым городом на свете и получали от этого удовольствие. Один я пёрся с постной харей, пытаясь сплюнуть изо рта привкус желчи и крови, привкус смерти и холода - загробного. Но всё было тщетно.

– Скажи, ты что-нибудь замечаешь?
– поинтересовался бывший эльф через какое-то время.

– Да, я заметил, что уже темнеет, мы бродим по Фэрбенксу полчаса, а вокруг ни одной грёбанной закусочной. А ещё у меня во рту творится ад из-за ваших проклятых пикси, - пробурчал я, зарываясь в карман и доставая помятую синюю пачку сигарет. Они были недлинными, тонкими, пахли как-то пряно - похоже, гранат с виноградом, но точно не определить даже с сотой затяжки. А ещё - их было очень легко курить. Ну, просто на ура!

– А не заметил ли ты, что за нами аж от того самого эзотерического магазинчика едет чёрная тойота?
– Аэлирн говорил тихо, отчётливо, размеренно, явно контролируя свои силы.
– Они мозолят мне глаза, Льюис, и у них не самые добрые намерения. Так что, не делай лишних движений и иди так, как говорю тебе я, хорошо? А потом снимешь наличку и завалимся в бар, м? Ты когда-нибудь напивался? Направо. Что, в самом деле, никогда не напивался?! Да ты точно зелёный ещё совсем. Направо. Нет, Льюис, скажи мне честно - ни грамма в рот не брал?! Налево.

– Нет, матушка мне как-то давала вино, но больше я никогда не пил алкоголь - слишком крепко для меня, - стараясь не выдавать свою панику, рассуждал я, понимая, что бар, в принципе, - совершенно недурная затея. Тем более, что в таком месте, как Фэрбенкс, всегда будет рыба или раки. А с пивом, говорят, это весьма неплохо идёт.
– Хорошо, а где этот бар-то?

– Налево и прыгай в автобус. Сейчас же, Льюис! Давай-давай. Двигай своими булками, Виктора рядом нет!

И я, как послушная девчонка, впрыгнул в подъехавший автобус, на ходу прикладывая кошелёк к автомату контроля пассажиров. Тот несколько раз пытался закатить истерику, но всё же пропустил меня, и я плюхнулся на заднем сидении, чтобы видеть тех, кто за нами следовал. В самом деле - в паре метрах от автобуса ехала чёрная тойота “Камри” с тонированными стёклами, а оттого лиц видно не было. Машина ехала не спеша, точно её водитель никуда не торопился. Видимо, так оно и было.

– Это шестёрки Джинджера, - сухо бросил Аэлирн, и я почувствовал что-то тёплое на своём плече - мягкое, крепкое. Я даже подумал, что это могло бы быть его крыло, если бы я не был уверен в том, что мой сокамерник в этом теле - бесплотен.
– Они знают, что ты в Фэрбенксе. И ждут не дождутся, когда ты отправишься в Уайзмен.

– Сперва, я поем, а потом - хоть трава не расти, - проворчал я недовольно, вытягивая ноги и скрещивая на груди руки.
– Конечно, они всегда ждут возможность схватить меня, но отчего-то не особенно торопятся, заметил? У них было уже столько шансов скрутить меня в бараний рог и… Чего они хотят, Аэлирн?