Канатоходцы

–  Где?

–  Кафе «Семь футов под килем».

Он всмотрелся в мое лицо, кивнул утвердительно:

–  Верно. Это вы тогда Дикого приложили.

Я назвался. Он присвистнул уважительно, взял меня под руку.

–  Мое спасение надо отметить. Вы за?

В тот вечер я поздно добрался к себе в отель: Джин долго не отпускал меня. В общем, можно было считать, что у меня появился в городе друг. А что касается пары ожогов на руках, так это мелочи, не стоящие доброй дружбы.

< image l:href="#"/>

Глава 7, в которой развлекаются, стреляют и бегут из тюрьмы

С Джином я встретился на другой день на двадцатом этаже стеклянного небоскреба «Шахты Факетти», в созданном по его идее наимоднейшем клубе «При свечах». «У нас особый клуб, старина. Малость ветхозаветный, но тебе понравится».

В роскошных залах, украшенных старинной мебелью, коврами и светом тысяч свечей, нас встретили столь же старомодные туалеты - визитки, вечерние платья дам и сверкающие камни в ушах и на пальцах. Лакеи в напудренных париках и шитых золотом ливреях разносили напитки, гигантский швейцар в красных панталонах и белых чулках объявлял имена сановитых гостей.

Все это не заслуживало бы даже упоминания, если б не две встречи и последовавшие за ними события. Сначала мне пришлось пожать руку Дикому, иначе говоря, Стиву Кодбюри, оказавшемуся сыном начальника городской полиции, причем рукопожатие это не доставило никому удовольствия, кроме Джина, радостно воскликнувшего:

–  Вот и прекрасно, мальчики. Теперь нас трое.

–  Четверо, - поправил его женский голос.

Особа эта, несмотря на ее ослепительную внешность - рыжие волосы, распущенные по плечам, ровный золотистый загар - в цвет волос, зеленые глаза и зеленые изумруды на шее, - вероятно, не привлекла бы моего специального внимания - мало ли каких красавиц явстречу вкомпании Факетти, - если б не примечательный диалог между нами, диалог с подтекстом, настораживающим и многозначительным.

Мы стояли с Жаклин Тибо у стены как раз под солидным хрустально-медным канделябром с двумя десятками свечей, и я время от времени с опаской поглядывал на него: и тяжел и огнеопасен… Жаклин заметила, потянула в сторону:

–  Так безопаснее?

Вздохнул иронически:

–  У меня уже проверяли крепость черепной коробки. Боюсь, что второй проверки она не выдержит.

–  Где же была первая?

–  На Луне.

–  Ах да, помню, Джин рассказывал…

Вот тут-то я и прозрел. Дело в том, что Джин не знал о моем приключении на Луне: я не рассказывал ему об этом. Значит, информацию о пилоте Лайке Жаклин получила из других источников, а из каких, я, пожалуй, не сомневался. Факетти-младший слишком примечательная фигура, чтобы Тейлору не заинтересоваться его связями, которые могут стать опасными для отца, владельца таинственных «Шахт Факетти». В окружении наследника должен быть «дятел», который опять-таки должен заинтересоваться новым человеком - мной. Стив Кодбюри? Мелок, злобен и глуп. Остальные не проявляют ко мне никакого интереса: провинция, мускулы без интеллекта. А Жаклин рядом, Жаклин - вся внимание, вполне подходящий сотрудник для Тейлора.

Все дальнейшее на вечер не представляло интереса: Дикий напился, и Джин предложил «сменить обстановку». Решили разъехаться, отвезти пьяного Стива домой, сменить ветхозаветные костюмы на современные и вновь встретиться в ресторанчике «Город снов», где должна была выступать знаменитейшая Алина.

Выходя на улицу чуть раньше замешкавшихся моих спутников, я вдруг заметил на тротуаре тоненькую фигурку Ли.

–  Вам электроль?
– склонился он, как принято у парнишек, зарабатывающих услугами богатым клиентам, и добавил чуть слышно: - Я давно жду. Вы нужны Седьмому. Он будет в полночь на вокзале «Торно», у второго пути.

Электроль он пригнал тотчас же, и я еще до появления Жаклин и Джина успел назвать автомату адрес:

–  Вокзал «Торно».

У вокзала я нырнул в одну из крутящихся стеклянных дверей. Замелькали светящиеся таблички: «Перрон 6… 4… 3…» Вот он, второй. Еще издали я увидел сутулую фигуру Мака в плаще с поднятым воротником. Он тоже заметил меня, сложил неторопливо пухлую газету, сунул в карман, медленно пошел вдоль перрона. Я за ним. Он поглядел по сторонам, вошел в вагон, остался в тамбуре.

Когда поезд тронулся, Мак-Брайт молча курил у стены, не обращая на меня никакого внимания. Я пристроился рядом. Он выбросил сигарету и спросил:

–  Удивляешься?

–  Мягко сказано…

–  У нас мало времени: на следующей мне сходить. Я тебя и так прождал полчаса.

–  Ли не мог предупредить меня раньше.

–  Знаю. Не в этом дело. Сегодня слам идет на акцию. О Доке слыхал? Его сегодня должны вынуть.

Я не понял.

–  Наш термин: спасти, вырвать из рук Бигля.

–  Буду участвовать?

–  Будешь. Только по-своему.

–  Это как?

Он не ответил, прикидывал что-то в уме, посмотрел на часы, спросил нетерпеливо:

–  Где сынок?

–  Факетти? Наверно, в «Городе снов». Ждет меня и чертыхается. С ним некая дива - Жаклин Тибо. По-моему, человек Тейлора.

Он поморщился:

–  Худо. Отделаться никак нельзя?

–  Можно попробовать. А что?

–  Сойдешь со мной, поймаешь машину, вернешься в «Город снов» и убедишь Джина поехать в штаб Бигля.

Я пожал плечами:

–  Убедить-то можно, только зачем?

–  Я не закончил: сегодня по управлению дежурит старший Кодбюри. Вполне уместно навестить отца задушевного друга. Он с вами?

–  Нет, наверно. Когда я уходил, его повезли домой: надрался до бесчувствия.

–  Тоже неплохо: беспокойство о моральном облике товарища чаще всего возникает в полупьяном виде - как раз как у тебя с Джином. Приедете, поговорите, а когда начнется тревога - где-то около двух, - примешь участие.

Кажется, я начал что-то понимать: Мак-Брайту был нужен свой человек «на той стороне». Я, пожалуй, сумею сыграть роль.

–  Инициатива поездки должна исходить от Факетти. А ты лишь натолкни его на эту мысль. Все понял?

–  Все.

Он крепко пожал мне руку и вышел.

Я выскочил следом.

У выхода на площадь дежурили два электроля. Я влез в кабину, назвал адрес, взглянул на часы. Еще есть время. Да и опаздываю я ненамного: простят заблудившемуся провинциалу.

Так я и объяснил Джину с Жаклин, стойко охранявшим от публики столик на четверых у самой эстрады.

–  Кто четвертый?
– поинтересовался я.

–  Стив обещал подъехать, - сказал Джин, а Жаклин добавила саркастически:

–  Если проспится.

–  Губите вы его, ребята. Пить он не умеет, а пьет.

–  А мы-то что можем сделать?
– искренне удивился Джин.

–  Остановить его. Поговорить. Отцу, наконец, сообщить.

Джин задумался.

–  Отцу - это идея, - сказал он.

–  Опасная идея, - снова вмешалась Жаклин.

И я подумал, что она не слишком любит заносчивого Кодбюри и не скрывает этого. Тут я с ней вполне солидарен, даже союзник. Вот о чувствах Дикого и Джина к ней самой я пока не знаю. Интересно, догадываются они о ее профессии? Джин не дурак, вероятно, догадывается.