Канцлер
Шрифт:
– Однако, ваша светлость...
Бисмарк продолжал горячо:
– Ныне настало время для держав Средней Европы либо смело и мужественно вмешаться в судьбы Вселенной, либо окончательно снизойти на степень второстепенных государств! Иначе продолжение поединка между Францией и Германией и в каждой стычке - выигрыш на стороне Англии и России, потому что, как я теперь отчётливо вижу, безумно рассчитывать на антагонизм между англичанами и русскими, которые не преминут поделить между собою мир!
– Что же вы предлагаете, ваша светлость?
– Вы уже слышали моё предложение, дорогой министр. Союз! Только Франция, Германия и Австрия предотвратят опасность,
– Но Эльзас-Лотарингия...
– Ввиду подобных интересов, имеющих всемирно-историческое значение, спор из-за Эльзас-Лотарингии представляется жалким и ничтожным. Германия найдёт меры, чтобы залечить раны самолюбия своих союзников, будь то французы или кто другой. Сейчас главное - Бессарабия, дорогой министр... Я уверен, что вы не отдадите её русским. Извините, меня ждут.
Ваддингтон постоял в задумчивости, потом повернулся и двинулся к выходу, в дверях он столкнулся с Биконсфильдом. Тот спросил загадочно:
– Прекрасный конь, не правда ли?
– И Биконсфильд указал в сторону распахнутого окна.- Бисмарк говорил вам о тунисских полях?
– О, и о тройке, которая должна везти Европу!
– Русский конь отпряжён?
– Так же, как и английский, сэр.
– По плодам судят о дереве. Территориальная бескорыстность Бисмарка слова, слова, а социалисты уничтожаются им для того, чтобы бесцеремонно требовать от рейхстага кредиты. А кредиты - это орудия, орудия, орудия! Я вижу отчётливо, что из орудий сооружает Бисмарк железные объятия для этой несчастной Австрии и что обе страны задохнутся в этих объятиях.
– Ваши мысли заметно изменились, дорогой сэр?
– Да, и вам не очень хочется заниматься археологией совместно с Бисмарком, дорогой академик?
– Разумеется, многое зависит от того, что скажет князь Горчаков на заседании.
– А того более перед заседанием.- Биконсфильд наклонился к своему собеседнику и сказал тихо, чтобы только тот услышал его:- Мои офицеры видели карту русских уступок... Пойдёмте отсюда куда-нибудь в более тихое место...
Уходя, они видели, как с разных сторон в зал вошли граф Андраши и князь Горчаков, они успели услышать, что Александр Михайлович воскликнул, обращаясь к Андраши:
– Чудесный конь! Оказывается, я не умею обращаться с такими конями, граф. Вы на меня не обиделись, что я уступил его турецкому министру? Он такой великолепный наездник и так любит коней!
– Если б не вам, то лишь паше Кара-Теодори я мог бы уступить с радостью этого коня, ваша светлость.
Горчаков в тон Андраши принялся расхваливать уступленный подарок:
– А круп! Такой круп только бы печатать на ассигнациях, Ах, милый граф! Я долго думал, чем бы мне отблагодарить вас за этот бесценный подарок, за этого коня. Оружие? Драгоценности? Картины? Борзые собаки? Всё это у вас в избытке, всем этим вы пресыщены в вашей необычайно богатой и счастливой стране.
– Весьма тронут вашими словами, ваша светлость. Ваши слова - полное мне
вознаграждение, ваша светлость.– А я скажу вам откровенно, прямо - замучался. Но наконец я придумал. Я решил вам оказать драгоценную услугу, которая дороже любых алмазов, картин, оружия.
– Что же это за услуга, ваша светлость?
– Ах, в Европе сейчас так развилась идея политического убийства, она принимает эпидемический характер. За короткий срок, например перед нашим конгрессом, были два покушения на германского императора, одно - против итальянского, одно - против испанского. У нас Вера Засулич стреляет в генерала Трепова. В Берлине малое осадное положение, в Петербурге - большое. Даже меня славянофилы за уступки на Берлинском конгрессе обещают убить...
– Всё это крайне прискорбно, ваша светлость, но?..
– И вот в это время вы носите в жилетном кармане вашего мундира необыкновенно ценный документ.
– Какой документ?
– Планы "молодых германцев", изложенные рукою Бисмарка для императора Франца-Иосифа.
– Ваша светлость! Вы введены в заблуждение?
– Такой документ опасно носить с собой. А вдруг в вас выстрелят? Вы убиты. Вас раздевают. Здесь присутствуют репортеры... Нет, вам надо бы посоветоваться по этому поводу с кем-нибудь! Вы молоды ещё, неопытны ещё. Не хотите со мной, посоветуйтесь с лордом Биконсфильдом, покажите ему документ, Уверяю вас, что это лучший способ спасти не только свою жизнь или министерский портфель, но и жизнь своей страны...
– Ваша светлость!
– воскликнул Андраши, осенённый мыслью.- Князь! Я лишь сейчас понял. Бисмарк, предлагая вам союз против Австрии, ссылался на этот документ, как на махинацию, благодаря которой внимание австрийского кабинета им усыплено?
– Вы столь сообразительны, граф, что вам не нужно подсказывать разгадку.
– Я буду размышлять. Но почти с уверенностью скажу, что свой голос сегодня отдам вам, ваша светлость.
"Оказывается, в кузов лезут не одни грузди",- Горчаков видел перед собой спину уходящего Андраши, потом её заслонила представительная фигура Кара-Теодори-паши.
– Рад вас приветствовать, ваше превосходительство. И у вас и у вашего коня удивительно свежий и бодрый вид сегодня,- сказал Александр Михайлович.
Турок низко наклонил голову:
– Этот конь уже не принадлежит мне, ваша светлость.
– Вот как? Удивительно легкий ход у этого коня, Вы его переуступили кому-нибудь?
– Только вам, ваша светлость, только вам! После того, как я получил ваше неслыханно любезное письмо, я решил, что сердце моё не способно вынести радости от двух таких удивительных подарков. Я решил: слова, начертанные вашим драгоценным пером, останутся у меня, а мою признательность отвезёт вам ваш конь Август, Преклоняясь, прошу принять обратно коня, и это седло, и этот чепрак, и эту уздечку...
– Вы, дорогой паша, лучше меня знаете восточные обычаи, и мне ли говорить вам, что подарки не возвращаются обратно?
– Подарки не возвращаются, но этот конь - почти родное существо вам, почти сын! Не обижайте меня, ваша светлость!
– засмеялся Кара-Теодори-паша.В случае отказа у меня будет единственный повод голосовать против возвращения вам Бессарабии.- Сладкая, восточная улыбка ещё более расплылась по его лицу, турок снова поклонился и отошёл.
"Умница. Почему это у нас с Германией дружба не выходит, а с Турцией хоть и выходит, но всегда быстро кончается? Я думаю, потому, что скверные сигары скоро тухнут, а хорошие - скоро выкуриваются",- Горчаков сел на своё место за столом конференции.