Каратель

Так или иначе, со мной не пытались выйти на контакт годами.

Возможно, это было частью неизвестной сделки.

Боги, я вообще плохо себе представляю интересы предков по материнской линии! Неужели они отдали маму за этого упыря только из евгенических соображений? Прокачивали линии, надеялись на то, что вырастет великий одарённый? Или обладали тайным знанием об источнике богатства Володкевичей?

Гадать можно до бесконечности.

Вот оно, письмо.

Дражайший родственник!

Приношу искренние извинения от имени всего нашего Рода за долгое молчание. Для этого имелись веские причины, о которых поведаю чуть позже. Испытывая искреннее желание встретиться и восстановить союз наших семейств, приглашаю тебя в дворянский клуб «Спокойствие» завтра, в 12.30. Поверь, нам есть, что обсудить.

Искренне твой дед,

Валентин Петрович Ружинский

Бумага тоже была гербовой, плотной.

Родовая печать и размашистая подпись «деда» в наличии.

Отложив письмо, я погрузился в размышления.

Князья Ружинские, как уже было сказано, не пальцем деланные. Уважаемая фамилия, о чём мне постоянно говорили в детстве. Странно другое — почему именно сейчас? Я вступил в законные права полгода назад. И если предположить, что была некая ссора с отцом, то у Ружинских было шесть месяцев на восстановление отношений. Как ни крути, а Валентин Петрович — мой дед по материнской линии. Это не делает меня полноправным Ружинским, но и отказываться просто так от родной крови…

Тёмная история.

Я вообще не люблю ситуации, когда тобой интересуются забытые «родственники», прослышавшие об укреплении Рода. А что? Выиграл войну с соседом, стал инквизитором и быстро поднялся по служебной лестнице, отреставрировал усадьбу и нанял весьма недешёвых парней из элитного ЧВК. К гадалке не ходи, а пахнет деньгами и полезными связями. И вот здесь сразу просыпаются родственные чувства.

Граф — он, конечно, не князь. Но покровительство консистории в этом мире ещё никому не вредило. Правда, Валентин Петрович?

Что касается меня, то тёплых чувств к Ружинским я не испытывал. Сохранились смутные воспоминания о дружеских визитах к ним в усадьбу, только и всего. И здесь возникает логический вопрос: выгодно ли мне и моему Роду подобное сближение? А ещё, наверное, у Ружинских хватает претензий к Фурсовым, последняя из которых сейчас живёт у меня в доме. Не просто живёт. Управляет финансами, ещё и на роль будущей жены недвусмысленно претендует.

А самое интересное…

Я ведь не против.

Мне Варя нравится.

То, что было между мной и Фурсовым-старшим, останется между нами. Было и прошло. Убил его не я, а люди Нарышкина. Поэтому ничто не препятствует слиянию двух Родов, появлению наследников, долгой и счастливой жизни. Даже враги у нас общие.

Ладно.

Как минимум, выслушать деда я могу. Сложно делать выводы, оценивая верхушку айсберга. Ответа курьер не ждал — сразу уехал в ночь. А это означает, что дед будет сидеть в клубе и ждать меня при любых раскладах. Надо уважить старого князя. Тем более, тот закрутил интригу одной фразой в конце письма.

Разгребать скелеты в шкафу — весьма интересное занятие.

Но мои дальнейшие планы сложно представить без одного звонка.

Придвинув к себе телефонный аппарат, я по памяти набрал номер Главпочтамта и заказал у телефонистки звонок в Фазис. Продиктовал номер барона Иванова и попросил выставить счёт через «Транскапитал» на имя графа Володкевича. Телефонистка приняла заказ и сказала, что соединение может состояться в ближайшие полчаса, если абонент ответит. За срочность я доплатил.

Повесив трубку, стал ждать.

Не прошло и четверти часа, как телефон зазвонил. На другом конце провода послышался жизнерадостный голос барона:

— Ростислав, дружище, рад тебя слышать. Мог бы и сразу набрать, без телефонисток и прочей лабуды!

— В смысле? — опешил я.

Батя рассказывал о давних временах, когда и вовсе надо было посылать другому абоненту телеграмму, ждать в переговорнике назначенного времени, а потом вести разговор в кабинке Главпочтамта. Это вам не компьютерная сеть, выстроенная инквизиторами. И да, парни в рясах созванивались друг с другом по выделенным линиям, минуя весь этот геморрой.

— Бродяга — сам себе телефонная станция, — пояснил голос в трубке. — Набираешь цифры, которые я тебе дал — и просто ждёшь. Таков путь.

— Как скажешь, — я хмыкнул. — Непривычно.

— А то, — согласился Иванов. — Что там у тебя случилось?

— Боюсь, это не телефонный разговор.

— Успокойся, брат. Домоморфы умеют защищать абонентов от прослушивания. Это — самая надёжная линия из всех возможных.

— Хм… — барон говорил вполне уверенно. — Мне надо попасть в одну точку. И без твоего Бродяги я не справлюсь.

— Что за точка? Она на Земле?

— Если бы.

— Вот оно что, — задумчиво произнёс собеседник. — Что ж, я готов тебе помочь. Приезжай в любое время.

— Не бесплатно, разумеется, — торопливо произнёс я.

— Брат, это лишнее. Я давно перешагнул через то, чтобы измерять выгоду купюрами. Сегодня тебе нужна помощь, завтра мне. Связи сильнее денег.

Глава 26

Клуб «Спокойствие» по всем законам здравого смысла должен был располагаться в историческом центре — рядом с Княжеским бульваром или Рысиным Прайдом. Большинство подобных заведений кичились близостью к светской жизни и особнякам привилегированного класса. Вот только хозяева «Спокойствия» мыслили нестандартно. Мне пришлось добираться через бульвар Огинского в Чернолесье, а оттуда — в уединённый лесопарк. Хорошо, что летел по воздуху, будучи предупреждённым Варей о столь экзотическом месте.

Неприметный особняк затерялся среди сосен и снегов.

С воздуха было видно, что от большой магистрали ветвится небольшое шоссе на две полосы, вливающееся в совсем уже узкую дорогу. Охраны и шлагбаумов там не было, но я понимал, что не каждый поедет в такую глушь. Дорога упиралась в глухой каменный забор и металлические ворота.

На подлёте со мной связался телепат.

Пришлось представиться и сообщить, что я прибыл по приглашению князя Ружинского. Мне объяснили, где сесть, на этом всё и закончилось.