Караваль

– Прекрати немедленно! Вовсе он не смотрел на меня так, как ты утверждаешь. Он просто хороший человек, который, в отличие от некоторых, пожертвовал ради меня собственным удобством.

– Выглядел он так, будто рассчитывал получить за свой благородный поступок награду.

– Ох! Не суди других по себе!

Скарлетт вышла за дверь и зашагала по коридору, сжимая в руке вторую подсказку – открытку с картинкой, которая никак не могла принадлежать Телле.

– Я лишь хочу предостеречь, – крикнул Хулиан ей вдогонку. – Не так-то этот парень прост, как кажется. Тебе следует держаться от него подальше.

Скарлетт остановилась на верхней площадке лестницы и, расправив плечи, повернулась к Хулиану. Ей вспомнилось, с какой жадностью он смотрел на ее сестру, когда она застала их обнимающимися в погребе среди бочонков.

– Сам-то ты ничуть не лучше его.

– Я и не утверждаю, что я хороший человек, – согласился Хулиан. – Но мне совсем не нравится, как ведет себя этот малый. Знала бы ты, что он вытворяет, сама бы обходила его стороной. В прошлый раз, когда я принимал участие в Каравале, он стал победителем. А помнишь, я говорил, что многим людям эта игра дорогого стоит? Вот и Данте заплатил за свой триумф очень большую цену. Готов биться об заклад, он сделает все, чтобы выиграть исполнение желания, дабы вернуть то, чего лишился. Если, по-твоему, я чужд морали, то Данте это понятие и вовсе не знакомо.

* * *

– А вот и влюбленные!

Хорошенькая темнокожая девушка взволнованно захлопала в ладоши, когда Скарлетт и Хулиан забрались в ее лодку. Скарлетт сейчас меньше всего хотелось притворяться счастливой невестой Хулиана, но все же ей удалось вымолвить вполне дружелюбным тоном:

– Разве не вы ездили прошлой ночью на одноколесном велосипеде?

– О, у меня множество разных обязанностей! – с гордостью ответила та.

Скарлетт вспомнилось предостережение Хулиана, но, видя, как ловко их юная лодочница орудует веслом, едва ли могла заподозрить, что ее веселость наигранная. Эта девушка куда дружелюбнее той, которая везла их на постоялый двор прошлой ночью. Возможно, Хулиану просто не по душе приветливые люди. Правда, с этой лодочницей он держался достаточно любезно: показал ей карточку с изображением места назначения и поинтересовался, как ее зовут.

– Джованна, но можно просто Джо, – ответила та.

Пока они плыли, Хулиан заваливал ее множеством вопросов и смеялся над ее шутками. Скарлетт была поражена, насколько вежливым он мог быть, когда хотел, хотя и считала, что ведет он себя так, только чтобы выведать побольше сведений.

По дороге Джованна обращала внимание своих пассажиров на всевозможные достопримечательности, мимо которых они проплывали. Подобно длинной яблочной кожуре, каналы спиралью вились вдоль ярко освещенных фонарями улиц. Тут и там на глаза попадались кабаки, из которых валил красновато-коричневый дым, пекарни в форме кексов и торговые лавочки, окрашенные в цвета, напоминающие яркую подарочную бумагу: лазурно-голубой, абрикосово-апельсиновый, шафраново-желтый, нежно-розовый.

Вода каналов была темной, как полуночное небо, но выстроившиеся вдоль зданий стеклянные фонари подчеркивали яркость красок. Входящие и выходящие люди, казалось, исполняют некий веселый танец под пение арф, волынок, скрипок, флейт и виолончелей. У каждого канала имелось собственное музыкальное звучание.

– Здесь есть на что посмотреть, – сказала Джованна. – Если готовы раскошелиться и не пожалеете сил на поиски, можете найти на острове товары, которых нет больше нигде в мире. Некоторые люди сюда исключительно ради подобных покупок и приезжают и даже не утруждают себя игрой.

Джованна продолжала болтать, но Скарлетт, заметившая суматоху на углу одной из улиц, ее больше не слушала. Ей показалось, будто какую-то женщину силой вытаскивают из торговой лавки. Раздался крик, и толпа обступила свою брыкающуюся и размахивающую руками жертву.

– Что там происходит? – спросила Скарлетт.

К тому времени, как Джованна и Хулиан повернули головы в ту сторону, куда она указывала, кто-то погасил все близлежащие фонари, скрыв происходящее под покровом ночи.

– Что ты видела? – нахмурился Хулиан.

– Женщину в голубовато-сером платье, которую выволакивали из магазинчика.

– Должно быть, то была часть уличного представления, – весело пояснила Джованна. – Иногда актеры так развлекают тех, кто приехал на Караваль просто посмотреть. Вероятно, на сей раз они инсценировали кражу – или умопомешательство. По ходу игры вы еще не раз увидите подобное, я уверена.

Скарлетт хотела было шепнуть Хулиану, что все выглядело слишком правдоподобно, но тут вспомнила: как раз об этом он ее и предупреждал перед началом игры.

Наконец, Джованна отложила весла и снова захлопала в ладоши.

– Вот мы и на месте. Изображенный на карточке дворец – это Кастильо Мальдито, то есть Проклятый замок.

Скарлетт тут же позабыла об увиденной уличной сценке. Нити сверкающего песка тянулись вверх, образуя дворец в форме огромной птичьей клетки, покрытой изогнутыми мостами, подковообразными арками и округлыми куполами, усыпанными золотистыми солнечными бликами. Изображение на открытке и близко не передавало великолепия этого строения, которое светилось изнутри само по себе, без всяких фонарей. Оно заливало пространство вокруг себя ярким светом, как будто стояло на участке земли, фонтанирующем дневным светом.

– Сколько с нас за поездку? – спросил Хулиан.

– О, для вас двоих бесплатно, – заверила Джованна, и Скарлетт поняла, что, возможно, Хулиан еще и по этой причине вел себя с ней так обходительно. – Ваши богатства вам еще пригодятся, когда окажетесь внутри. В Кастильо время летит особенно быстро.

Лодочница кивком указала на громадные песочные часы, стоящие по обеим сторонам от входа во дворец. Высотой они достигали второго этажа и были заполнены рубиновыми бусинками, лишь небольшая часть которых успела пересыпаться на дно.

– Вы, наверное, заметили, что дни и ночи на этом острове короткие, – продолжила объяснять Джованна. – Некоторые виды магии подпитываются временем, в частности, дворец поглощает много магии, поэтому, когда окажетесь внутри, расходуйте минуты с умом.

Хулиан помог Скарлетт выбраться из лодки. Они прошли по арочному мосту и миновали массивные песочные часы. Скарлетт задалась вопросом, сколько минут ее жизни умещается в одной бусинке. В предзакатном небе Караваля, полыхающем всеми красками волшебства, секунды казалась насыщеннее, чем в любом другом месте.

– Нам следует поискать что-то, что могло бы привлечь твою сестру, – предложил Хулиан. – Держу пари, что там мы найдем третью подсказку.

Скарлетт снова подумала о привязанной к ключу записке: «Третью нужно заслужить».

За песочными часами тропинка разделялась. Правая вела к ряду золотых террас, занимавших большую часть замка. Снизу они походили на библиотеки, полные старинных книг, которые обычно никому не разрешается трогать.

Центральная тропинка вела в огромный внутренний двор, пестрящий буйством красок, звуков и людей. В самом его центре росло баньяновое дерево, на чьих ветвях расселась стайка диковинных птиц. В воздухе порхали крылатые зебры и похожие на миниатюрных летающих тигров котята, борющиеся со слонами размером с ладошку – те махали ушами, точно крыльями. Баньян стоял в окружении пестрых беседок и шатров: из некоторых доносилась музыка, а из других – смех, как, например, из нефритово-зеленой палатки, где торговали поцелуями.