Караваль

– Я считаю его самым привлекательным мужчиной из всех когда-либо мной виденных.

Ей тут же хотелось зажать рот рукой, чтобы затолкать признание обратно. Все же она сумела добавить еще кое-что – на случай, если этот негодяй в самом деле подслушивает снаружи:

– А еще он о себе чересчур высокого мнения.

– Как интересно. – Найджел сложил руки домиком. – Итак, какие два вопроса ты хотела бы задать мне?

– Что? – Ее встревожило, что прорицателю оказалось достаточно узнать только о Хулиане. – А сами вы больше ни о чем не хотите меня спросить?

– Время нашего сеанса подходит к концу, ведь часы здесь пролетают с такой же скоростью, с какой в других местах – минуты. – Найджел указал рукой на расставленные по пещере догорающие свечи. – У тебя есть два вопроса.

– Только два?

– Считай, что один из них ты мне только что задала.

– Нет-нет, я просто…

Скарлетт плотно сжала губы, опасаясь сболтнуть лишнего. Если бы она действительно играла в игру, то не имело бы значения, о чем спрашивать, поскольку полученные ответы оказались бы вымышленными. Но что, если происходящее здесь и сейчас реально, хотя бы отчасти? Скарлетт мысленно вернулась к началу своего опасного приключения. Впервые она столкнулась с проявлением магии в часовой лавке, где Элджи явил ей заводную дверь, а Легендо одарил зачарованным платьем. Теперь благовония Найджела заставили говорить правду, значит, и они в какой-то степени волшебные. Если сидящий перед ней человек действительно способен предсказывать будущее, что бы она хотела узнать?

Она снова обратила взгляд к красному сердцу в уголке его рта – цвета любви, душевной боли и других добродетельных и грешных проявлений. Глядя на эту татуировку, она подумала о графе с его сладкоречивыми письмами и снова задалась вопросом о том, можно ли верить его словам.

– Не могли бы вы сказать мне, что за человек тот, за кого я собираюсь замуж? Честный ли он… хороший ли?

Скарлетт тут же пожалела, что не спросила сначала о своей сестре. Ей следовало сосредоточить все усилия на поиске Теллы – именно поэтому она сейчас и находится в шатре предсказателя. Но забирать вопрос обратно было уже поздно.

– По-настоящему честным не бывает никто, – ответил Найджел. – Даже если мы не лжем другим, то часто лжем самим себе. А слово «хороший» для разных людей имеет разный смысл. – Найджел наклонился вперед, так близко, что Скарлетт начало казаться, будто герои вытатуированных на его теле сценок тоже наблюдают за ней. Он вглядывался в ее лицо так пристально, что она задалась вопросом, не отражаются ли на нем образы, доступные только его взору. – Мне жаль, но мужчина, за которого ты собираешься замуж, не является хорошим в твоем понимании. Некогда, возможно, но и был добродетельным, но давно свернул с пути истинного и пока не ясно, вернется ли обратно.

– Что вы имеете в виду? Как это может быть неясно? Вы же сами уверяли, что будущее в основном предопределено, сравнивая нас с кошкой, всегда преследующей одну и ту же мышь.

– Так-то оно так, но время от времени появляется вторая мышь. Поэтому пока непонятно, за которой из них он продолжит погоню. С твоей стороны было бы мудро проявить осторожность.

Найджел снова посмотрел на Скарлетт так, словно она была покрыта образами, которые мог видеть только он. Образами, заставившими его нахмуриться, как будто и у ее рта тоже имелось изображение сердца, только разбитого на части.

Она пыталась убедить себя, что все происходящее нереально, а предсказатель просто пытается обмануть ее и запугать, как и положено в ходе игры. Однако ее брак с графом с игрой никоим образом не связан, поэтому и загадочное предупреждение едва ли приблизит ее к победе.

Найджел поднялся с подушек и отошел вглубь шатра.

– Подождите! – крикнула ему вслед Скарлетт. – Я же еще не задала второго вопроса!

– Вообще-то, ты задала целых три.

– Но два из них к делу не относились. Вы же не до конца объяснили мне правила и поэтому должны ответить еще на один вопрос.

Прорицатель окинул Скарлетт взглядом. Выпрямившись в полный рост, он сделался похожим на пестро изукрашенную башню, увенчанную злобной улыбкой.

– Ничего я тебе не должен, – отрезал он.

16

– Ну, пожалуйста! – Скарлетт бросилась за ним. – Я же не о своем будущем вас спрашиваю. Мою сестру против воли вовлекли в игру, и я лишь прошу ответить, где мне ее искать?

Найджел обернулся молниеносной вспышкой черного цвета.

– Если сестра тебе действительно небезразлична, почему ты твой первый вопрос был не о ней?

– Не знаю, – отозвалась Скарлетт, покривив душой.

Снова она совершила ошибку, совсем как в часовой лавке! Опять поставила интерес к собственному будущему превыше поисков Теллы. Но, может быть, еще возможно все исправить? Говорил же Найджел, что раскроет ей ровно столько, сколько она сама ему о себе расскажет.

– Подождите! – крикнула Скарлетт, видя, что прорицатель вот-вот уйдет. – Дело в сердце. Всякий раз, глядя на вас, я видела лишь сердце у ваших губ, и оно заставляло меня думать о свадьбе, до которой осталась всего неделя. Я действительно хочу выйти замуж, но никогда не видела своего жениха и совсем его не знаю, поэтому… – Скарлетт не хотела открывать своих истинных чувств и выдавила лишь: – Поэтому мне страшно.

Когда Найджел снова – очень медленно – повернулся к Скарлетт лицом, она задумалась, видит ли он, насколько глубоко укоренился в ней страх. Заметив у него на горле изображение звеньев цепи, она представила, что вокруг ее собственной шеи тоже обвиваются невидимые оковы, появившиеся за годы жестоких отцовских наказаний.

– Если хочешь выиграть в этой игре, – сказал Найджел, – тебе следует забыть о своей свадьбе. А сестру в Кастильо Мальдито можешь не искать – ее здесь нет. Следуй за юношей с черным сердцем.

– Это моя третья подсказка? – уточнила Скарлетт, но Найджел уже ушел, не проронив больше ни слова.

Когда Скарлетт снова вышла во двор, озаряющий замок яркий свет потускнел, отчего арки, прежде казавшиеся золотыми, теперь больше походили на бронзу. Видя, как удлинились лежащие на земле тени, Скарлетт поняла, что потратила почти все отведенное ей время. Ей оставалось только надеяться, что, признавшись Найджелу в своих страхах, она заслужила третью подсказку и тем самым стала на шаг ближе к Телле.

Когда предсказатель велел ей следовать за юношей с черным сердцем, она прежде всего подумала об эгоистичном обманщике Хулиане, сердце которого наверняка темно как ночь.

Однако нигде не было никаких признаков ни коварного моряка, ни палатки для поцелуев, у которой он обещал ее ждать. На глаза попался только мягкотканый шатер цвета клевера и еще один, переливчатый изумрудно-зеленый, но ни одного нефритового.

Скарлетт показалось, что остров играет с ней в прятки.

Подойдя к изумрудному шатру, она поняла, что все поверхности в нем сложены из бутылок: пол, стены, даже поддерживающие купол балки. Когда Скарлетт, раздвинув складки, заглянула внутрь, стекло отозвалось мелодичным перезвоном.