Карусель

Йен хлопнул по столу пачкой бумаг, отчего в разные стороны полетели карандаши и скрепки.

— Черт побери! — заорал он. — Вот на этом самом месте ты сказал мне: «Поступай, как считаешь нужным», разве нет, Дэн? Разве нет?

— Да, и мне неприятно брать свое слово назад. Но то, как это представил Клайв… я ничего не могу с собой поделать. Когда он заговорил о твоем отце и о том, что значил для него лес Греев, он меня убедил. Кроме того, невыносимо видеть Клайва в таком состоянии.

— Разумеется, — нетерпеливо сказал Йен, — я видел его. Он умирает. Он умрет еще до заключения сделки.

— Не согласен. Где жизнь, там надежда, и это не расхожая фраза.

— Вот-вот, ты несгибаемый оптимист. Спустись с небес на землю! Ты говоришь о смерти, которую видно невооруженным глазом, а также о двадцати восьми миллионах долларов.

— Мне они не нужны, тебе тоже. Мы вполне преуспеваем. Как жаль, что я не могу заставить тебя прозреть и отказаться от этой сделки.

— Ну вот, опять! — застонал Йен. — Послушай, моему терпению приходит конец. Выбрось этот бред из головы и займись делом. Я хочу еще раз услышать твое обещание, что ты не выкинешь никакого фортеля на встрече в следующем месяце.

— Я не могу дать такого обещания. Это дело принципа, и мне следовало держаться своего слова. Я допустил ошибку, когда отступился. Не знаю, как еще доказать тебе, что я принял окончательное решение.

Они испепеляли друг друга гневными взглядами. Затем Йен подошел к окну и встал там, задумчиво потирая подбородок.

— Предположим, — медленно проговорил он, не поворачиваясь, — предположим, я скажу тебе кое-что, что заставит тебя изменить свое решение.

— Никто меня не заставит, — коротко отозвался Дэн.

— Я не имею в виду в буквальном смысле. Я только хочу сказать, что я кое-что для тебя сделал, может, ты в ответ тоже захочешь мне помочь.

— И что же ты для меня сделал?

— Дело обстоит так, — начал Йен. — Предположим, я скажу тебе, что это твоя жена убила моего отца.

— Что ты сказал?

— Я уверен, что Оливера убила Салли.

У Дэна все помутилось перед глазами. Голос Йена звучал не резко, не злобно, он сказал это ровно, как мог бы сообщить, что завтра пойдет дождь.

— Я сказал, что Оливера застрелила Салли. В тот вечер я встретил ее машину на дороге, как раз перед поворотом на Ред-Хилл.

Дэн вскочил, сжав кулаки, готовый бить, уничтожать. Он обезумел. Йен перехватил его кулаки, прежде чем они обрушились на его лицо. Началась борьба. Они были примерно одного веса, и ни один из них не мог одержать верх; тяжело дыша, они продолжали бороться. Треснул стул, они запутались в телефонном проводе и упали, разбив Йену колено и поранив щеку Дэну. Ругаясь и цепляясь друг за друга, они катались по полу.

Потом силы вдруг оставили Дэна. Он встал и повалился в свое кресло. Заговорил, хватая воздух:

— Ты дурак! Я всегда знал, что ты слишком любишь деньги и женщин. Нет, я никогда об этом не говорил, меня это не касалось. Но я не ожидал, что ты окажешься настолько подлым, что сможешь измыслить такую грязную ложь…

Йен тоже восстанавливал дыхание. Выпил воды из графина, поправил галстук и уже спокойно сказал:

— Поезжай домой и спроси ее. Она тебе скажет. Думаю, Салли не из тех, кто лжет, а особенно тебе.

Дэн закрыл лицо руками и зарыдал без слез.

— Я никогда не думал… Неужели ты такой злой человек, что состряпал подобную историю? Я никогда не думал… мы были как братья… ближе, чем иные братья.

Йен положил руку на плечо Дэну и ответил, тоже чуть не плача:

— Послушай меня. Разве я сочинил бы такое, чтобы просто ранить тебя? Тебя, Дэн, из всех людей на свете? На той дороге только три дома. Ни у кого из хозяев нет такого джипа, как у Салли, к тому же я видел ее лицо и шапку из овчины, которую она носит. В ту метель я включил фары на полную мощность и разглядел ее. Но ты можешь не беспокоиться, никто никогда не узнает. До сих пор никто не узнал. А прошло уже два месяца. Поезжай домой и спроси ее. Она скажет тебе правду.

«Моя Салли! Моя жена! — думал Дэн. — Как будто мне надо напоминать, что она никогда не лжет! Салли — открытая книга, в которой все так ясно написано!»

Он встал:

— Я еду домой. — У двери Дэн обернулся. — Я бы хотел больше никогда тебя не видеть.

Он закрыл дверь спальни и запер ее на ключ, чтобы им не помешали. Салли читала на диване.

— Что с твоим лицом? — воскликнула она.

— Засохшая кровь. У нас с кузеном Йеном вышло небольшое разногласие.

— У вас дошло до драки? Да из-за чего?

— Я тебе скажу. Полагаю, мне придется тебе сказать. — Дэна до сих пор трясло. — Он посмел сказать… что Оливера убила ты.

Ну вот и все! Разве она не говорила себе, что кто-то мог ее заметить? Подступила дурнота. Однако она смогла спокойно ответить:

— Что заставляет его так думать?

— Он сказал, что узнал твою машину и тебя на дороге, ты якобы ехала из Ред-Хилла.

Она лишь не ожидала, что это окажется настолько близкий к ней человек. Салли закрыла глаза.

— О, Дэн, это правда…

Наступила долгая, долгая тишина. Когда Салли открыла глаза, ее муж все еще находился в комнате, стоял, не сняв пальто, и смотрел на нее. И в глазах у него читалась такая боль, словно он был отцом и вдруг увидел своего ребенка убитым. А потом он неожиданно упал перед Салли на колени и прижал ее руки к своему лицу.

— Господи, милая моя…

В конце концов, она заговорила. Ей казалось, что ее голос звучит откуда-то издалека.

— В тот день, когда приехала Аманда, — начала Салли, — и рассказала мне то, во что ты отказывался верить, но теперь поверишь…

Ей показалось, что прошло несколько часов, прежде чем она добралась до конца.

— Если бы ты был здесь с Амандой, ты бы не сомневался. Поверь мне, Дэн! И если бы ты слышал Тину и видел, понимаешь, видел, что она мне показала…

Когда Дэн поднял голову, Салли на мгновение показалось, что он постарел. Он смотрел куда-то в пустоту — вся его вера, доверие исчезли. О, она знает!

— Это правда, Дэн! Тина сама мне сказала. Я ее не принуждала. И ее рассказ полностью совпал с тем, что говорила о себе Аманда. Только ей тогда было двенадцать, а Тине — пять.