Keeping 13

Откуда-то совсем рядом раздался стон боли, и с огромным усилием мне удалось повернуть голову в сторону и найти Джонни. Он выглядел так же плохо, как и я, и корчился от того, что выглядело как физическая боль. — Прекрати это, — умолял его низкий голос. Перевернувшись на живот, он уткнулся лицом в пол, а затем громко застонал. — Задерни шторы или что — нибудь в этом роде, Шэн, блядь, что угодно, — уткнувшись лицом в подушку, взмолился он. — Просто сделай так, чтобы солнце перестало светить.

— Я не могу, — причитала я, ужасно жалея себя. — Я уже на пути сюда, Джонни.

Должно быть, это потребовало от него больших усилий, но я почувствовала, как тяжелая рука опустилась на мой живот, а затем его пальцы стали описывать по моей плоти маленькие круги. — По крайней мере, мы пойдем вместе, — уговаривал он, все еще уткнувшись лицом в подушку. — У нас все было хорошо.

— Но я голая, — прохрипела я. — Я не хочу умирать голой.

— Это не будет иметь значения, когда мы умрем, — заявил он, так же обнаженный рядом со мной.

Несмотря на мое похмелье, я не смогла удержаться от желания окинуть взглядом его обнаженную фигуру, задержав взгляд на его голой заднице. — Мы, э-э… — Дрожа, я скрестила руки на своей обнаженной груди. — Мы делали это прошлой ночью?

— Что делали?

— Занимались сексом?

— Никакого секса. — Слегка сжав мое бедро, он снова уткнулся лицом в подушку и уставился на пол. — Просто спи.

Не убежденная, я огляделась в поисках обертки из фольги, но запаниковала, когда ничего не нашла.

— Но мы голые, — прохрипела я. Я осторожно пошевелила бедрами и почувствовала знакомую боль.

— Я знаю, — пробормотал он. — А теперь спи, Шэн. Пожалуйста. Мне нужно отвезти нас домой через несколько часов, и я пытаюсь выбить из себя Джеймсон, детка.

— А, ладно. — Корчась от боли между ног, я повторила его действия и осторожно перевернулась на живот, наблюдая, как он спит.

Мое молчание длилось целых семь минут, прежде чем я протянула руку и ткнула в смехотворно большой бицепс, обхвативший подушку. — Эй, ты уверен, что у нас не было секса?

Тихо застонав, Джонни попытался сонно кивнуть. — Сто процентов.

— Я чувствую, как будто что-то побывало внутри меня, Джонни, — выдавила я, дрожа, когда мое тело утонуло в ощущении полного насыщения. — Может быть, не полное проникновение, — поправила я. Покалывающая рябь удовольствия и возбуждения пробежала по мне при этой мысли. — Но во мне определенно что-то было внутри меня.

— Да, — ответил Джонни, глядя на меня прищуренным голубым глазом. Он поднял руку и пошевелил пальцами. — Эти.

— О. — Жар пополз по моему телу. — Хорошо.

— Спокойной ночи, люблю тебя, — пробормотал он, снова закрывая глаза.

— Но сейчас утро.

— Тсс… спи.

Чувствуя потребность, я собралась с духом и медленно придвинулась к его телу. Он весь горел, его кожа была горячей и гостеприимной. Прижавшись к нему, я потерлась щекой о его плечо.

— Я пытаюсь умереть здесь спокойно, Шэннон, — простонал он. — А ты даешь понять моему члену.

— Мне холодно. — Дрожа, я бочком придвинулась ближе к его большому телу, которое напоминало печь 24/7.

— На улице градусов тридцать, — заметил он, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на меня. — Тебе не может быть холодно.

— Я погибаю, — возразила я, дрожа. — Я погибаю.

Перекатившись на бок, Джонни медленно осмотрел мое тело с головы до ног. — Ах, дерьмо, — проворчал он, перекидывая бедро через мое и роняя голову мне на грудь. — Это мой план на день, который вылетел в трубу.

— Что? — прошептала я, жадно приветствуя его тепло, обнимая его и прижимая к себе. — Что случилось?

Он положил руку мне на бедро и удовлетворенно вздохнул. — Я не могу думать о смерти, когда ты так смотришь.

77

ПОКА ПРОЩАЙ

ДЖОННИ

— Я буду звонить тебе каждый день, — поклялся я, стоя посреди дублинского аэропорта и слушая, как по внутренней связи называют номер моего рейса. — И я отправлю тебе миллион сообщений.

— Но это уже будет не то же самое.

— Я знаю, но у нас все получится, — пообещал я.

— Каким образом?

— Мы разберемся с этим, хорошо? Но мне нужно, чтобы ты перестала плакать, — умолял я. — Пожалуйста.

— Я ничего не могу с этим поделать. Мое сердце разрывается здесь.

— Я скоро буду дома, — уговаривал я. — Это не навсегда.

— Нет — нет! Просто нет. Ты не можешь бросить меня, Джонни!

— Мне нужно идти, — простонал я. — Давай, не усложняй это больше, чем должно быть.

— Ты обещаешь, что это не будет прощанием навсегда?

— Я обещаю, — настаивал я, похлопывая его по спине. — А теперь, давай, Гибс. Ты перекрываешь мне доступ воздуха сюда.

— Хорошо. — Шмыгая носом, он разжал мертвую хватку, которой держал меня за шею, и отступил на шаг, слезы текли по его щекам.

— Не могу поверить, что ты на самом деле плачешь, — засмеялся я, а затем быстро посерьезнел, когда это только заставило его плакать сильнее. — Прошло шесть недель, парень.

— Они собираются схватить тебя, — шмыгнул он носом, вытирая глаза. — И я потеряю своего лучшего друга.

— Ты не смог бы потерять меня, даже если бы захотел, ты, большой придурок, — проворчал я, притягивая его обратно, чтобы обнять. — Теперь возьми себя в руки, — приказал я, хлопнув его по спине. — Шон наблюдает за тобой.

— Э-э, да. — прочистив горло, он сделал шаг назад и выпятил грудь. — Все хорошо, — выдавил он, выдавив улыбку, которая выглядела так, будто ему было физически больно. — Со мной все будет в порядке, — добавил он, и голос его дрогнул на последней ноте. — Ах, черт возьми, это слишком сложно. Я иду к машине. — Всхлипывая, он дал мне пять и пробормотал: — Удачи, приятель, — прежде чем зашагать через аэропорт, завывая, как банши.

— Господи, — пробормотал я, потирая челюсть и глядя вслед своему лучшему другу. — Остальным лучше не вешать на меня это дерьмо. Я повернулся, чтобы посмотреть на свою семью, и настороженно посмотрел на свою плачущую мать. — Я вернусь до конца лета.