Киро

Сказав так, Бриллиард поклонился. Только сейчас он заметил, что Алисия не одна. С ней был молодой человек, которого француз, судя по всему, не знал.

– Это мистер Эксетер, - представила его Алисия.
– Он хорошо говорит по-французски, мсье Бриллиард.

– C'est vrai?– спросил художник, поворачиваясь к австралийцу.
– В самом деле?

– Да, - ответил Эксетер, кивнув.

Бриллиард задал еще один вопрос; Эксетер ответил. Затем они обменялись еще несколькими быстро произнесенными фразами; завязался разговор.

Алисия рассмеялась. Бриллиард, разговаривая, размахивал руками.

Эксетер, говоря по-французски, вел себя так же.

Вопросы, шутки и смех быстро прекратились, насколько девушка могла судить. Все посерьезнели.

Эксетер слушал и кивал; Бриллиард что-то объяснял. Молодой человек что-то отвечал ему; французу это явно нравилось. Потом разговор оборвался. Бриллиард повернулся к Алисии и указал на мольберт.

– C'est fini, mademoiselle, - сказал он.

– Он закончен, - перевел Эксетер.

– Мне тоже удалось, наконец, выбрать время, - засмеялась Алисия.
– Так что, мсье Бриллиард, вы можете приступить к моему портрету. Как скоро?

– Bientot, mademoiselle. Я начну как можно скорее. Возвращайтесь домой, я приду...

– Мне бы хотелось, чтобы вы пришли сегодня вечером.

– Невозможно, мадемуазель...

– Не по поводу портрета, мсье, я приглашаю вас к нам на ужин. Я познакомлю вас с моим отцом.

– Oui, mademoiselle. Но, может быть, в другой раз? Сегодня вечером я занят.

– Понимаю. В таком случае, через несколько дней...

– Oui, mademoiselle.

Когда посетители повернулись, собираясь уходить, Бриллиард что-то сказал Эксетеру. Они рассмеялись; молодой человек и девушка стали спускаться по лестнице.

Оказавшись снаружи, Эксетер предложил.

– Почему бы не пообедать у Галлиона? Мы бывали у него прежде. Устрицы Рокфеллер, креветки а-ля креол, бутылка Сотерна...

– Прекрасно, - согласилась девушка.
– Пойдем на Рю Ройал. Итак, Реджи, как тебе понравился визит к мсье Бриллиарду?

– Очень, - ответил Эксетер.

– Мне так и показалось, - сказала Алисия.
– Вы сразу нашли общий язык. О чем вы говорили?

– О Париже, - ответил молодой человек.
– Как только Бриллиард услышал, что я знаю этот город, мне было трудно его остановить, он упомянул множество мест, известных нам обоим. И даже напоследок рассказал анекдот.

– Вы можете снова зайти к нему и поболтать.

– Возможно, я так и сделаю. Это будет интересно. А вот и Райал стрит. Через квартал - Галлион.

В студии, Рауль Бриллиард снял портрет с мольберта. Занялся уборкой студии, потратил некоторое время на очистку палитры и кистей. Прошло более часа, прежде чем он закончил.

Выйдя из студии, осторожно запер за собой дверь.

Приветливо помахал художнику в студии напротив и сказал ему что-то по-французски.

Тот кивнул.

– Что он сказал?
– спросила модель после того, как Бриллиард спустился по лестнице.

– Он попросил предупреждать возможных посетителей, что он ушел, - ответил художник.

– Он отправился к Тибо выпить пару чашек шоколада. И не вернется раньше, чем часа через два.

– Пара часов!
– воскликнула модель.
– Так много времени, чтобы выпить шоколада?

– Для французов шоколад, - усмехнулся художник, - то же самое, что для англичан чай. Они тратят на это половину дня.

ГЛАВА XII . ТЕНЬ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ

Ужин в особняке Гаудрина закончился. Он стал событием как для Дэнфорта Гаудрина, так и для его сына Люка. Каждый из них пригласил гостя; оба гостя были миллионерами.

Данвуд Марр и Ламонт Крэнстон имели много общего. Общие знакомые, интерес к авиации и любовь к путешествиям стали предметами их беседы. Однако с самого начала было очевидно, что их мнения отличаются. Марр упомянул об этом, когда они пили кофе и закурили сигары.

– Мне больше нравятся гидросамолеты, Крэнстон, - заметил он.
– Это сочетание быстрого скольжения по воде и полета. Посадка, как правило, неинтересна, но состояние воды может доставить острые ощущения. Однажды я летал на автожире, но мне не понравился.

– У вас должен быть большой опыт, - ответил Крэнстон.
– Автожир отличается от прочих летательных аппаратов. Полет на нем сочетает определенность с неопределенностью.

– Неопределенность? Мне кажется, посадка на них вполне безопасна на любую поверхность.

– Почти. Они зовут в невозможное. Это как путешествие. Одно дело - преодолевать опасности, держась близко к проторенным дорогам. И совсем другое - идти дикими путями, где опасность может подстерегать на каждом шагу.

– Как в Тимбукту и Тибете - вы ведь говорили о них, Крэнстон. Я никогда там не был. Наверное, я лишил себя острых ощущений, испытанных вами.

– Зато испытали другие. Но все же, - с улыбкой Крэнстона на лице, Тень повернулась к Эксетеру, - я полагаю, Эксетер, что в Австралии вам доводилось испытывать то же, что мне в других местах.

– Вряд ли, - ответил Эксетер, тряхнув головой.
– Вы, наверное, имеете в виду те регионы, где живут бушмены, но я держался от них подальше, мистер Крэнстон. Большую часть жизни я провел в Мельбурне и Сиднее, исключая несколько поездок в Англию.

– Ты еще был в Париже, Реджи, - напомнила Алисия.

– Да, - сказал Эксетер.
– Я всегда останавливался там, возвращаясь домой из Англии. И проводил много времени, почти месяц. Но, мистер Крэнстон, за исключением отдыха на Тасмании, у меня почти совсем нет опыта посещения диких мест.

Разговор затягивался. Алисия поднялась, предложив гостям пройти на веранду. Эксетер согласился. Марр и Крэнстон остались с Люком и его отцом.

– Для меня даже Мексика кажется дикой, - заметил Марр.
– Поездки, которые я совершил через горы на свои шахты в Идальго, отняли много времени и сил. Мы постоянно рисковали столкнуться с бандитами.