Киро

– Почему вы не полетели туда на гидросамолете?
– спросил Крэнстон.

– Это невозможно, - ответил Марр.
– Там нет мест для посадки.

– Что лишний раз подчеркивает достоинства автожира, Марр. Я летал в Мексику некоторое время назад и отлично приземлился в дикой долине, прямо посреди селения ацтеков, на скале, где они проводили религиозную церемонию. (See: Vol. IV, No. 6, "Six Men of Evil.")

– Невероятно! Как же вам удалось избежать смерти?

– Они приняли меня за древнего бога. Посланника Луны. И в знак почитания преподнесли прекрасный изумруд. Они очень сожалели, когда я улетал.

– Замечательное приключение!

– Мы могли бы вместе слетать в Идальго. Мне бы хотелось взглянуть на ваши шахты.

– Принято, Крэнстон. Но не раньше, чем через месяц. Я устраиваю круиз на яхте во Флориду.

– На "Наутилусе"?
– осведомился Дэнфорт Гаудрин.

– Да, - ответил Марр.
– Вернувшись во Флориду, я сказал друзьям, что купил "Наутилус". Они были полны энтузиазма и попросили меня устроить круиз. Поэтому я отправил гидросамолет, а сам вернусь во Флориду на "Наутилусе".

– Это яхта отца, - объяснил Люк Крэнстону.
– Мистер Марр купил ее месяц назад.

– После того, как она была зафрахтована, - добавил Дэнфорт Гаудрин.
– Лондонский ученый - профессор Пирсон Бэбкок - зафрахтовал "Наутилус" для изучения кораллов. Мы ожидаем прибытия яхты в озеро Понтчартрен в течение нескольких дней.

– Она прибудет туда из Залива, - добавил Люк.
– Через каналы.

– Очень жаль, что завтра вы уезжаете в Нью-Йорк, - заметил Марр.
– Если бы не это, Крэнстон, я бы настоял, чтобы вы отплыли со мной во Флориду. Я намерен достичь Майами, и плавание вокруг Кей может оказаться очень интересным.

– Я бы принял это предложение, Марр, - ответила Тень.
– Но время моего пребывания в Новом Орлеане закончилось. Тем не менее, я прибуду на юг как только смогу, и буду встречать вас во Флориде.

На веранде, Алисия Гаудрин разговаривала с Реджинальдом Эксетером. Они говорили о художнике, которого посещали днем.

– Мсье Бриллиард восхищен мной как моделью, - сказала Алисия.
– Когда я встретилась с ним у Эстер Леткин, он с энтузиазмом воспринял идею написать мой портрет, хотя я и предупредила, что не смогу заплатить за него.

– Но он настаивал?
– осведомился Эксетер.

– Да, - ответила Алисия.
– Он сказал мне, что сейчас устроил себе отдых. И рисует то, что ему хочется. Вопрос о деньгах перед ним не стоит. Он уже отклонил несколько заманчивых предложений; напротив, некоторые портреты взялся рисовать бесплатно. Тебя это не смущает?

– Нисколько, - заявил Эксетер.
– Художники живут эмоциями. А Бриллиард, вероятно, популярен. Поэтому может позволить себе рисовать картины, не требуя за это денег.

– Значит, ты думаешь, я права, предоставив ему такую возможность?

– Конечно. И должен поздравить Бриллиарда - у него прекрасный вкус.

– В отношении чего?

– В отношении модели.

Девушка улыбнулась, услышав слова Эксетера. Молодой человек взял ее за руку и придвинулся к ее креслу.

– Нас могут увидеть, Реджи, - напомнила девушка.
– Пусть они увидят нас просто разговаривающими. О гидросамолетах или яхтах.

– Ты права.
– Эксетер встал и прошелся по веранде.

– Кстати, о яхте, "Наутилус" скоро должен быть здесь. Твой отец узнал у капитана что-то новое?

– Только то, что "Наутилус" возвращается.

– Откуда?

– С какого-то острова в Мексиканском заливе - где профессор Бэбкок совершал погружения за своими драгоценными кораллами.

– Смешной старикан. Он казался таким смущенным, оставляя меня здесь, что я пообещал дождаться его возвращения.

– А когда он вернется?

– Тогда у меня не будет повода здесь оставаться.

– Есть, Реджи. Тебя здесь всегда ждут.

– В таком случае, есть еще одна причина.

– Мне бы хотелось услышать ее, Реджи.

– Потому что, - молодой человек остановился возле ее кресла, - потому что я люблю тебя, Алисия...

Алисия смотрела ему в глаза. Когда молодой человек сделал паузу, произнеся признание, девушка улыбнулась и кивнула; затем быстро поднесла палец к губам.

Эксетер понял, отступил от ее кресла и повернулся к двери, ведущей внутрь дома. Он увидел, что выходят остальные.

Сначала показались Марр и Крэнстон, за ними - Дэнфорт Гаудрин и его сын Люк. Четверка присоединилась к Эксетеру и Алисии. Снова завязался разговор. Вскоре Люку предоставилась возможность сказать:

– Прошу простить моего друга Лэнса, что он не смог прийти, - сказал он.
– Вам бы он понравился. Трейси отличный парень. Я приглашу его, как только он вернется. Он сегодня может быть в клубе Caprice. Я собираюсь заехать туда. Что скажешь, отец?
– Он повернулся к Дэнфорту.
– Ты не против, чтобы я нанес туда визит?

– Я ничего не имею против клуба Caprice, - ответил тот.
– Но считаю легкомыслием, когда молодые люди, не имея достаточных средств, спускают то немногое, что у них есть. Я и в свои юные годы не слишком увлекался азартными играми. А сейчас мне они совсем перестали нравиться.

– Ты прав, отец, - согласился Люк.
– Я был не прав, когда начал играть в клубе Caprice. Но с тех пор я несколько остепенился. У меня даже открыт там кредит.

– В таком случае, обрати его в наличность, - посоветовал Дэнфорт.

– Я не могу этого сделать, - ответил Люк.
– Они хорошо отнеслись ко мне, когда я не имел ничего, так что считаю себя должником, когда дела мои поправились. Как насчет того, чтобы скатать туда на пару часов? А ты как, Эксетер? Не хотите хотя бы на один вечер сменить амплуа шофера?

– Если Алисия будет не против, - ответил Эксетер.

– Не будет, - улыбнулась девушка.

Через полчаса они прибыли в клуб Caprice. Алисия любила танцевать; они с Реджинальдом Эксетером отправились в ночной клуб. Люк Гаудрин повел остальных в игровой зал.

Взяв фишки, Люк стал ставить на рулетке. Марр и Крэнстон присоединились к нему, Дэнфорт Гаудрин наблюдал за ними. Люк копировал комбинации Крэнстона. Ставки были очень консервативны, и Гаудрин-старший с одобрением кивал, глядя за игрой сына.