Клятва истинной валькирии
Шрифт:
И Синтия внимательно оглядела его:
– Что-то мне подсказывает, что на самом деле ты совсем не о маме думаешь?
– На самом деле я говорю о Тессе, – вдруг заявил он – у него случился редкий приступ честности. – Я пытаюсь принять решение, от которого будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь.
Синтия долго молчала – обдумывала сказанное. А потом спросила с выражением крайнего недоверия на лице:
– А почему ты сказал – «пытаюсь»? Что тут решать? Просто действуй в ее интересах, вот и все.
– Придется пойти на некоторый риск, – ответил Джастин.
– Тогда реши, так ли уж тебе важно дать ей шанс и все такое.
Джастин думал
«Джастин!
Вокруг все только и говорят, что о блестящем служителе и храброй преторианке, которые на пару раскрыли тайну загадочных убийств патрициев! Не волнуйся, я не буду разубеждать их в том, что ты – гений. Это потому что я хороший друг, между прочим! А взамен хороший друг вроде тебя должен прийти на благотворительную вечеринку – и привести с собой храбрую преторианку. Дресс-код – официальный, и я обещаю посадить тебя рядом с самыми важными жертвователями. Все воспримут как должное то, что на мероприятии присутствуют двое героев! И что одна из них – патрицианка. Подумай и убеди ее. Я уже писал ей, но она не ответила. Но это удачное соглашение – что-то вроде свидания, которое не рискует попасть в выпуск новостей».
Джастин обрадовался – как же, Мэй ничего не ответила Лусиану! Тут он дочитал до «удачного соглашения», и радость мгновенно угасла. Колесо заскрипело и остановилось, а Джастин вцепился в ручки кресла. «Удачное соглашение». Да, именно так и выразился Гераки в допросной комнате. Когда заявил, что бог, которому он служит, хочет передать Джастину кое-что. «Уступи звезды и цветы – и придешь к удачному соглашению».
Так значит, именно этого бог и хотел? Хотел, чтобы Джастин отправил Мэй как бы на свидание с Лусианом? Но это же смешно…
«Ты пообещал Гераки, что сделаешь это, – мрачно предупредил Гораций. – Когда он помог тебе отыскать Морриган. И ты сказал, что сделаешь то, о чем просит наш господин».
«Но это было до того, как я понял, о чем речь! Нет уж, я вам не сводня! Не буду устраивать встречу Мэй и Лусиана, даже такую! Она ему желанна, потому что руки коротки. Но что он о ней знает? Его интересует лишь то, что соблазнительно обтягивали брюки, когда он последний раз ее видел».
«А я-то думал, она тебя совсем не интересует», – протянул Гораций.
«А она меня и вправду не интересует. Я просто констатирую факт. Магнус, а ты почему не участвуешь в этой горячей дискуссии?»
Второй ворон пробормотал отсутствующим голосом:
«Потому что не знаю, что тут можно сделать. Мы должны повиноваться нашему богу. Но я не хочу отдавать ее – ему. Я ему не доверяю».
Они долго спорили. В конце концов доспорились до того, что Джастин все-таки должен сделать нечто, претящее его душе, – позвонить Гераки. Поговорить без камер слежения и без ужимок – начистоту. Джастину придется раскрыть карты – максимально для его положения. Он позвонил Гераки, и тот ответил отвратительно веселым голосом. Они договорились встретиться на следующий день – прямо перед встречей с Корнелией.
Когда Джастин пришел в ресторан, Гераки уже сидел за угловым столиком в самом темном углу. Отличный выбор, как раз для такой встречи.
– Я даже выразить не могу, как рад твоему последнему звонку!
Гераки прямо расплылся
в улыбке, когда Джастин уселся напротив.– Скажи, пожалуйста, а я ничего не нарушаю, встречаясь с тобой, даже если ты первый изъявил желание встретиться?
– Зависит от того, что ты собираешься делать.
Джастин вызвал на экране меню и заказал бурбон. А потом подумал и заказал двойную порцию.
– А я вот скучаю по этому делу, – признался Гераки. – Люблю Пино Нуар.
– У меня есть знакомый винодел, но Пино у него не слишком хорошее. И все же я могу попросить для тебя скидку.
Гераки грустно кивнул на стакан воды перед собой:
– Мне нужно содержать тело мое в чистоте. Чтобы слышать голос господина.
– Так ты мне расскажешь что-нибудь про своего бога? Кстати, мне никто не сказал, как его зовут.
– Мы будем говорить обо всем, что захочешь. Ты же мне позвонил, не я тебе.
Джастин сделал глубокий вдох. Сейчас или никогда.
– Я понял, что ты имел в виду. Когда говорил про то, чтобы отдать звезды и цветы. Я понимаю, что это значит.
– А я нет.
И Гераки отпил из стакана так благоговейно, словно дегустировал дорогое вино.
– Ни тогда не понимал, о чем речь, ни сейчас не понимаю. Я просто передал тебе слова. Принимаешь условия? Ты обещал – помнишь? Я помог тебе, а ты дал ему слово.
– Твоему господину.
– Нашему господину, – поправил его Гераки.
– Отлично. Ну что, мы опять братья? Между прочим, моя госпожа – дама с ужасной прической, которая меня терпеть не может.
– Зачем ты задаешь мне вопросы, если не веришь в мои ответы? – спросил Гераки. – Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, а ты поверил?
– Не знаю, – честно признался Джастин.
Он чувствовал себя усталым и разбитым.
– Тогда почему ты здесь?
– Потому что я видел нечто удивительное и ужасное, не укладывающееся в обычный человеческий опыт. И я давно принял, что в мире действуют другие силы. Помимо человека. Я понимаю, что происходит нечто большее, чем видят обычные люди. И я это чувствую. И я думаю, что боги не просто так все делают. Здесь есть какая-то закономерность. Но я ее не вижу и не могу понять, какое место я во всем этом занимаю.
Гераки тихо рассмеялся:
– А тебя это выводит из себя, правда? Господин действует, не советуясь с тобой…
Джастин хотел ответить, но тут официантка как раз принесла двойной бурбон. Под белым топом не просматривалось белье, каштановые волосы коротко стрижены, в языке серебряное колечко. Напоминает девушку, с которой он встречался в колледже. Официантка одарила его совершенно откровенным взглядом, улыбнулась и пошла прочь, покачивая бедрами.
Гераки усмехнулся:
– Ты, я смотрю, времени не теряешь?
– Использую каждый шанс.
– Ты скоро потеряешь женщину, которая стоит десяти таких, как эта.
– Кого, Мэй? – покачал головой Джастин. – Нет. Между нами ничего нет.
– Тогда ты просто дурак.
Вороны радостно захлопали крыльями в его голове – фраза им явно понравилась.
– Она – избранная, боги так и льнут к ней.
– Да, мы заметили. Она только что избавилась от богини смерти, которая гонялась за ней с рождения.
– За ней и другие будут гоняться.
В глазах у Гераки вдруг вспыхнул нездешний огонек – да такой, что Джастин едва не уверовал, что Гераки и есть самый настоящий пророк и носитель божественной силы. Тут он вспомнил, как Мэй вдруг озарилась огнем любви и счастья в храме Клода и как вороны сказали, что другой бог хотел завладеть ею.