Клювы

— Нет.

— Опасно покупать детям книги, не зная их содержания.

— Но там же написано «Сказки»! — испугалась Олеся. — Это что, не для детей? Это порнуха?!

— Не совсем! — засмеялся Антон. — Да не волнуйся ты. Книжка детская, но некоторые сказки уж очень мрачные. Например, «Песочный человек».

— Я видела полнометражный мультфильм. Ему даже «Оскара» вручили.

— «Молчанию ягнят» тоже вручили «Оскара». И не один.

Блестящее от крема личико Олеси напряглось:

— И сильно ли отличается мультфильм от книжки?

— Значительно. Песочный человек — эдакий Фредди Крюгер без полосатого свитера.

— Час от часу не легче.

— Он приходит в детские спаленки и сыплет в глаза малышей специальным песком.

— Чтоб они спали. Знаю.

— Да, но только от песка глаза малышей лопаются, и они слепнут.

— Ты шутишь?

— Нисколько. А еще Песочный человек любит забираться под одеяла и воровать детей. Знаешь зачем?

— Не хочу знать.

— Чтобы отнести их на Луну. Там у него гнездо, а в гнезде сидят его детеныши. Мерзкие существа с клювами. И угадай, зачем им нужны клювы?

— Давай остановимся.

— Правильно! Чтобы выклевывать глаза малышей!

— Черт, Саша все это читал?!

— Успокойся. Тысячи детей это читали.

— Но не все из них после прочтения становятся лунатиками!

— Не думаю, что лунатизм Саши связан с Гофманом. Доктор сказал, что это возрастное и вполне обычное явление. И что единичные случаи не должны нас тревожить.

— Вот как? Да ведь Саша чуть голову себе не разбил!

— Ты преувеличиваешь. Просто стукнулся о шкаф. Перепугал всех Бабаев, что в нем сидели.

— Я тебя ненавижу. — Олеся схватила книгу так, словно это была огромная жаба, и брезгливо бросила в недра тумбочки. — И зачем люди пишут такие гадости?!

— Во всех сказках есть элемент страшного, — голосом профессионального лектора произнес Антон. — В оригинальной версии «Золушки» братьев Гримм злых сестер наказывают, отрубая одной палец, а другой — пятку. У Шарля Перро в «Мальчике-с-пальчик» людоед режет глотки своим детям, в «Красных башмачках» Андерсена девочке ампутируют ноги. А вспомни Синюю Бороду, Серого Волка, ведьму из пряничного домика, живую голову из «Руслана и Людмилы»… Страшные сказки нужны детям, они учат сопереживать, помогают трансформировать негативное в позитивное.

— Отделять добро от зла, — закончила за него Олеся. — Я понимаю. И все равно с глазами — это перебор.

Антон был вынужден согласиться.

— Хочешь, посмотрим кино, — предложил он, заглядывая в ноутбук. В браузере была открыта статья о сомнамбулическом состоянии у детей.

— Нет настроения. Мне завтра в девять к окулисту.

Пластиковая бутылка зашипела, открываясь. Олеся отправила в рот горстку таблеток и запила минералкой.

— С каких пор ты принимаешь снотворное? — вскинул брови Антон.

— Да это так… успокоительное. Последнее время ужасно не высыпаюсь. Кошмары снятся.

— Что снится?

— Не хочу говорить.

Антон не стал расспрашивать, зная, что в течение минуты она все ему выложит. Не успел он выключить ноутбук, как она сказала:

— Представляешь, мне снилось, что я съела Сашу.

— Здорово же ты проголодалась.

— Не смешно, — поежилась Олеся.

— Извини. Но ведь он правда очень сладкий.

— Ты чудовище.

— Не обижайся. Это всего лишь сны. И десять минут назад я говорил ту же фразу нашему сыну.

— Тебе легко рассуждать.

Олеся наклонилась, чтобы поправить подушки. При этом подол футболки задрался, обнажив упругие, как и десять лет назад, ягодицы под полупрозрачными сиреневыми трусиками. Антон смотрел на попку жены с видом, с каким посетители галереи рассматривают картины мастеров эпохи Возрождения.

Олеся сняла линзы и улеглась в постель.

— И через сколько минут ты отрубишься? — спросил Антон, поглаживая ее по ноге.

— На упаковке написано: через пятнадцать.

— Я успею трижды довести тебя до оргазма.

Олеся фыркнула:

— Что-то не верится.

— Проверим?

— Только быстро.

— Только так.

— Свет, — сказала Олеся после продолжительного поцелуя.

— Самая тяжелая работа на мне… — проворчал Антон, вставая.

Олеся задрала к потолку стройные ножки и стянула трусики, оставшись в одной футболке.

— Заглянешь потом к Саше?

— Загляну. Я посоветовал ему давать подзатыльники всякому приснившемуся монстру.

Антон щелкнул выключателем, и комнату заполнил лунный свет.

— Жалюзи.

— Да, о повелительница!

Он протянул руку к веревке, опускающей жалюзи. Взгляд скользнул по окну. Рука застыла в воздухе.

— В чем дело, дорогой?

Антон не отвечал.

— Ты меня пугаешь.

— Там… там кто-то есть.

— Что?! — Олеся приподнялась на постели. — Ты имеешь в виду, у нас во дворе?

— Мне кажется, я видел кого-то под окнами.

— О господи! Как он выглядел?

— Изогнутый клюв, мешок с песком за спиной…

— Надеюсь, ты понимаешь, насколько это не смешно.

— Ладно. Просто тень промелькнула.

— Скорее иди в кровать.

Антон нерешительно замялся:

— Черт…

— Что на этот раз? — вздрогнула Олеся.

— Я забыл занести в дом мангал.

— Ну и хрен с ним.

— Нет. Второй украденный мангал за год — я этого не перенесу. Пойду проверю, кто там шляется.

Олеся села, подтянув под себя ноги.

— Никуда я тебя не пущу.

— Брось. Я только посмотрю.

— Но мы же…

— Я туда и обратно. Не хватало, чтобы бомжи решили, будто к нам можно ходить, как в гости. — Олеся недовольно надула губки. — Ну, перестань. Я мигом.

— Возьми с собой телефон.

— Хорошо. — Он сунул мобильник в карман пижамных штанов. — Не смей засыпать!

— Если ты успеешь за три минуты, у тебя останется еще около трех.

— Это мое время, детка!

Он вынырнул в коридор. Поравнявшись с детской, прислушался. Саша, конечно, спал, и, судя по благостной тишине, спал в кровати, а не на ходу, как в прошлый раз.