Клювы

И у толстяка-пиромана.

Убийца никуда не спешил. Кровь стекала с его пальцев. Филип потормошил Вилму, они бросились наутек.

«Это кокаин, — с надеждой подумал Филип, — кокаин вкупе с бессонницей, я просто брежу».

Толпа перла мимо проулка. Но теперь Филип видел искореженные тела на дороге. Одни люди спасались бегством, иные нападали. Женщина в нижнем белье схватила пожилую китаянку и обмотала вокруг ее шеи ремень фотоаппарата. Полуголый мальчишка бил ногами хнычущую леди. И у этих, нападавших, были пустые стеклянные глаза.

«Вирус! — пронеслось в голове. — Как в фильмах. Эпидемия, заставляющая убивать».

— Полиция! — Вилма запрыгала, жестикулируя.

Синий автомобиль вклинился в толпу, подмяв нескольких туристов. За ним выкатили второй и третий. Машины перегородили проезд.

«Они не помогут, — понял Филип. — Тут не помогли бы и танки».

«Пустоглазых» было раза в три больше, и они прибывали. Одетые так, словно их выкинуло на улицу прямо из коек (кольнула туманная догадка). В плавках, в мятых футболках и пижамах. Новоприбывшие несли кухонный инвентарь. Ножи, тесаки.

— Стойте! — крикнул полицейский. — На землю!

Сухо хлопнул предупредительный выстрел. Вторую пулю полицейский всадил в грудь приближающегося подростка. Подросток упал, выронив садовые грабли. Как по команде, копы открыли стрельбу. Свинец косил «пустоглазых» и обычных туристов. Измазанная в крови, рыдала на газоне девушка.

— Сюда! Скорее!

Филип оглянулся. Из бакалеи им махал седобородый индиец. Не тратя драгоценных секунд, Филип подтолкнул Вилму. Они влетели в лавку, индиец хрястнул раздвижной решеткой и защелкнул замок.

По проспекту шествовала смерть. Пражане убивали гостей столицы. Гости убивали пражан. Взорвались витрины «Бургер Кинга», пламя, словно из огнемета, лизнуло тротуар. Человек-факел вышел из закусочной, постоял недолго и рухнул навзничь.

— Это что, война? — спросила Вилма. Ее глаза были такими же бесцветными, как у психов. — Кто они? Русские? Неофашисты?

— Они — мы, — сказал индиец.

Филип отвел взгляд от решетки.

Не считая их с Вилмой, в помещении сгрудились четверо: хозяин лавки, смуглая женщина, возможно, его супруга, длинноволосый мужчина с навьюченным рюкзаком и полуголая девушка вовсе без волос.

— Когда это началось? — спросил Филип.

— В полночь. Было десять ракшасов, потом сто, потом много по сто. Испуганный идти в метро, но метро нет.

— Ракшасы?

— Мы говорить так о демонах. В индуизме. Эти как одержимые ракшасы.

Полуголая всхлипнула. На ней были только высоченные ботфорты, чулки и кожаные трусики. По груди рассыпались блестки, соски маскировали нашлепки с болтающимися кисточками. Бритый скальп украшала татуировка: игральные кости, выпавшие счастливой семеркой.

Девушка дрожала. Индиец снял с себя расшитый золотой нитью пиджак и накинул ей на плечи.

— В метро ловушка, — сказал он.

— I don‘t understand, [10] — пожаловался турист. — What he says? [11]

Филип не удостоил его ответом. Он снова смотрел наружу. Растерянные полицейские увещевали толпу. Психи… Как там? Ракшасы?.. Подсекали жертв, тянули, душили. Лица были пугающе спокойными и расслабленными. С таким видом отдыхают в шезлонге, а не совершают массовые убийства.

10

Я не понимаю. (англ.)

11

Что он говорит? (англ.)

«Неужели это происходит, — ошарашенно подумал Филип, — в благополучной Праге, в центре города?»

— Откуда вы знаете про метро?

— Радио говорить.

— Что еще говорили по радио?

— Чтобы мы не паниковали, — вытерла слезы стриптизерша.

— Ну да, конечно.

— Это везде, — сказал индиец.

— Везде? — Филип пошатнулся, не в состоянии осознать услышанное. — В каком смысле? Везде в Чехии?

— В Европе. В Африке. Где ночь.

— Часовые пояса, — пояснила индианка.

Индус закивал:

— Говорят радио и ютуб. Канал Карающей Длани.

— Господи, что они несут! — Вилма схватилась за синие волосы.

Бритая стриптизерша молилась полушепотом Деве Марии. Часы над стендами показывали начало третьего. С Водичковой, сигналя и тараня толпу, выехал военный грузовик. За ним хвостом — двухэтажные экскурсионные автобусы.

— Почему они — это мы? — спросил Филип.

— Те, кто уснул. — Индиец подпер щеку сложенными лодочкой ладонями. — Ракшасы приходят, когда спишь. И заставляют убивать неспящих.

Пазл собрался воедино. Сон! Толстяк, блондин с кладбища, безумцы на улице — они спят и не дают отчета своим действиям.

Словно живая иллюстрация, старуха в пеньюаре прошаркала мимо лавки. Слюнявый рот по-рыбьи хлопал. Глаза таращились в пустоту.

В руке она держала спицу, красную на конце.

— Сон — яма, — сказал индиец. — Карающая Длань говорит: нельзя разбудить.

— Они… лунатики?

— Чушь! — воскликнула Вилма. — Мой племянник ходит во сне иногда, но он не способен никого задушить!

— I don‘t understand! — твердил турист.

У грузовика выстроились солдаты с автоматами. Голос из громкоговорителя объявил:

— Внимание! Сохраняйте спокойствие! Мы эвакуируем вас, но для этого мы должны убедиться, что вы не представляете угрозу. Подойдите и встаньте в трех метрах от нашего медика. Выполняйте его команды. Мы отвезем вас в безопасное место.

«И куда же? — подумал Филип. — В страну, где не спят?»

Толпа успела поредеть. Основная масса перетекла к улице На Пршикопе до приезда военных. В зареве пожара шатались разрозненные силуэты. Стенания раненых сводили с ума.

— Надо туда попасть, — сказал Филип, — пока не поздно.

— Мы не пойдем. — Индиец обнял жену.

— Но нас вывезут в безопасное место! — Филип сам не верил в то, о чем говорил.

— Мы все равно уснем, — возразила индианка. — Сегодня или завтра.

— Мы спать в нашем магазине, — добавил ее муж.

— Хорошо. — Филип оглядел бритую девушку. — Разуйтесь. Вы не сможете в этом бежать.

Стриптизерша, не прекращая молиться, завозилась с ботфортами. Кисточки на сосках колыхались, будто маятники.