Книга борьбы

Напряженность нарастает до предела. Иаков сам выносит смертный приговор виновному в воровстве, не подозревая, что это касается его любимой жены. Он чувствует себя уверенно.

Обыск должен быть официальным, при свидетелях. Он может разрешиться не в пользу Иакова, и кажется, что над Рахилью уже витает смерть.

"Рахиль же взяла идолов, и положила их под верблюжье седло, и села на них. И обыскал Лаван весь шатер; но не нашел. Она же сказала отцу своему: да не прогневается господин мой, что я не могу встать пред тобою; ибо у меня обыкновенное женское. И он искал, но не нашел идолов" (31:34-35). В этой сцене можно увидеть бесполезное рвение Лавана, человеческую хитрость Рахили, смертельную угрозу с одной стороны и спасающую руку Божью с другой.

Рахиль назвалась нечистой, а это значило, что Лаван не имел права прикоснуться к ней. Она не просчиталась в том, что опасность ее минует. И она на самом деле миновала. Господь опять был на стороне Иакова, хотя Рахиль поставила его безопасность под вопрос.

Сведение счетов

"Иаков рассердился, и вступил в спор с Лаваном. И начал Иаков говорить, и сказал Лавану: какая вина моя, какой грех мой, что ты преследуешь меня? Ты осмотрел у меня все вещи, что нашел ты из всех вещей твоего дома? покажи здесь пред родственниками моими и пред родственниками твоими; пусть они рассудят между нами обоими" (31:36-37).

В предыдущих отрывках мы читали о старании Лавана обвинить Иакова. Теперь картина меняется. Обыск оказался безрезультатным. Иаков незаслуженно дискредитирован. Лаван оказался неправ, и это дает Иакову возможность призвать его к ответу.

В присутствии свидетелей, которые должны были вынести справедливый приговор, Иаков напоминает о своем многолетнем безупречном служении: "Вот, двадцать лет я был у тебя; овцы твои и козы твои не выкидывали; овнов стада твоего я не ел; растерзанного зверем я не приносил к тебе; это был мой убыток; ты с меня взыскивал, днем ли что пропадало, ночью ли пропадало. Я томился днем от жара, а ночью от стужи; и сон мой убегал от глаз моих. Таковы мои двадцать лет в доме твоем. Я служил тебе четырнадцать лет за двух дочерей твоих и шесть лет за скот твой; а ты десять раз переменял награду мою. Если бы не был со мною Бог отца моего, Бог Авраама и страх Исаака, ты бы теперь отпустил меня ни с чем. Бог увидел бедствие мое и труд рук моих, и вступился за меня вчера" (31:38-42).

Итак, на счету Лавана жестокость, черствость, несправедливость и неверность, а на стороне Иакова - верность и исполненный долг. Награду и богатство, приобретенное им, он приписывает Богу. Лаван, если бы это было возможно, отослал бы зятя от себя как нищего, но Бог Авраама не допустил этого.

Сам Бог предрешил исход спора между Иаковом и Лаваном. Иаков, кажется, был оставлен на произвол Лавана, но Лаван, несмотря на свое превосходство в силе, оказался беспомощным перед тем, кто хотя и был слаб, не был оставлен Богом, Который освободил Свой сосуд из рабства.

Капитуляция перед Божьим превосходством

"И отвечал Лаван и сказал Иакову: дочери - мои дочери; дети - мои дети; скот - мой скот, и все, что ты видишь, это мое: могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими? Теперь заключим союз я и ты, и это будет свидетельством между мною и тобою" (31:43-44).

Вместо того чтобы умолкнуть в своей беспомощности, Лаван безумно высказывает свои притязания. Эмоции иногда оживают именно в тот момент, когда человек чувствует свою несостоятельность. Тогда он начинает предъявлять свои претензии. Так было и у Лавана. Его необоснованные притязания говорят о беспомощности. "Дочери, дети, скот и все, что ты видишь, это мое",- говорит он Иакову. Этим он пытается скрыть свою беспомощность, маскируя ее красивой вывеской. Он мог бы, дескать, сделать что-то плохое, но зачем делать зло собственным дочерям и детям? Лучше заключить союз с Иаковом. В действительности же это действие было результатом вмешательства Бога, Который заставил Лавана заключить союз со своим зятем.

Закрепление свободы

"И взял Иаков камень и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: наберите камней. Они взяли камни, и сделали холм; и ели там на холме. И назвал его Лаван: Иегар-Сагадуфа; а Иаков назвал его Галаадом. И сказал Лаван: сегодня этот холм между мною и тобою свидетель. Посему и наречено ему имя: Галаад, также: Мицпа, оттого, что Лаван сказал: да надзирает Господь надо мною и над тобою, когда мы скроемся друг от друга" (31:45-49).

Камни и холм, который сооружался на горе Галаад, имели большое значение, что и отразилось в трех названиях. Иаков назвал этот холм Галаадом, а Лаван - соответствующими по значению арамейскими словами: Иегар-Сагадуфа, то есть "холм свидетеля союза". Третье название - Мицпа, что означает "страж".

Это место стало свидетелем союза Иакова с Лаваном. Памятник напоминал о присутствии Бога на всяком месте. Обязательства сторон были освящены и закреплены жертвой. Затем последовала трапеза, в которой соединились две партии, заключившие союз.

Иаков и Лаван заключают союз перед Богом, и в случае нарушения этого союза им грозит проклятие от Бога. Клятва закрепила их договор: "Иаков поклялся страхом отца своего Исаака" (31:53).

Содержание заключенного союза двоякое. Во-первых, он подтверждает самостоятельность Иакова и накладывает на него обязательство по отношению к женам, чтобы не поступать с ними худо и не брать других жен. Во-вторых, он утверждает границу между Иаковом и Лаваном, Израилем и Арамеянами. "Этот холм свидетель, и этот памятник свидетель, что ни я не перейду к тебе за этот холм, ни ты не перейдешь ко мне за этот холм и за этот памятник, для зла" (31:52).

Стало быть, этот союз определяет границу обетованной земли для избранного народа по отношению к арамеянам. Его можно считать печатью обетования, данного святому семени, святому народу о святой земле. Это еще и подтверждение того обетования, которое было дано Иакову в начале его бегства в Месопотамию: "Я с тобою... и сохраню тебя... и возвращу тебя в сию землю". Небо, отверстое над Иаковом, никто не смог закрыть.

БОГОСЛОВСКОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ

"...В Галгалах закапали в жертву тельцов, и жертвенники их стояли как груды камней на межах поля. Убежал Иаков на поля Сирийские, и служил Израиль за жену, и за жену стерег овец" (Ос.12:11-12).

Вторую часть истории Иакова Писание представляет нам как жизнь под знаком рабства. Имеет ли это положение какое-либо отношение к свободе детей Божьих, о которой говорит Новый Завет?

К сожалению, дети нового завета тоже нередко попадают в рабство. История Иакова открывает причину, из-за чего это происходит. Когда речь идет о внутреннем состоянии человека, слово "рабство" можно заменить словами "скованность" или "связанность".

На примере Иакова мы видим, что скованность в жизни уверовавших является результатом благочестия, достигнутого собственными силами. Иаков в свои юные годы представляет собой прообраз превратного благочестия. Он хотел своими силами захватить то, что Бог обещал ему дать по обетованию. На пути собственной силы, собственной воли и собственного образа мышления он сперва стал обманщиком, потом беглецом и, наконец, рабом.

Библия раскрывает нам здесь рабство человека, руководствующегося ложным благочестием, как жизнь под четырехкратным проклятием: под насилием страстей, в постоянной борьбе, в зависимости и неотвратимости возмездия.

Под насилием страстей. Разве страсть - не характерный признак жизни современного человека? Она порабощает людей и проявляется в различных формах: в виде необузданного чувственного влечения, в виде гнева и энтузиазма, ненависти и человеческой любви.

Жизнь Иакова - это пример существования под руководством и даже под насилием страстей. Его семейная жизнь превращается в драму. Находясь в плену сильной любви к Рахили, Иаков не заметил, как прошли семь лет службы. Здесь страсть проявляется, казалось бы, прекрасно. Но в дальнейшем этот посев обильно всходит и порождает хаос в отношениях между Иаковом, его женами и детьми. В его семье нашли себе место ревность, ненависть, гнев и возмущение.