Код убийства

– Вы сами ходили в этот рейд? – спросила девушка.

– При чем тут ходил-не ходил?

– Значит, не ходил, – определила девушка.

– Нет, их можно понять. Мы молоды, у нас все впереди, а у них уже все случилось. Мы схватываем на лету, а им нужно время. Я выдаю такой дамаг, о котором многие из них могут только мечтать. Это же зависть в чистом виде.

– Когда начинается разговор про дамаг, значит, в чат вошел паладин, – сказала девушка.

В палате раздался дружный смех.

– Ну, паладин, и что? – заносчиво спросил мужчина.

Беркут подошел к палате и увидел, четверых врачей, которые стояли к нему спиной. У окна перед ними девушка в больничной одежде с взлохмаченной копной темных волос выговаривала еще одному врачу. Он выглядел чуть старше остальных четырех и поэтому для солидности носил бородку .

– Давайте, паладин, я вам объясню, почему отцы не любят школоту, – сказала девушка. – В игрушке мы все персы, там нет разделения людей по возрасту, полу и прочей ерунде. Ты либо можешь делать работу, либо не можешь. Потому люди и играют в компьютерные игры, чтобы сбросить все те ограничения, которые накладывает общество. Чтобы просто почувствовать себя человеком.

Рейд или инст – это командная работа, в которой необходимо знать тактику. Особенно это важно в начале игры или обновления, когда все плохо одеты и оружие без камней и чар. Без слаженной командной работы босса не завалишь.

Девушка сделала паузу, чтобы перевести дух.

– И тут выходит весь такой красивый паладин и наносит феерический урон. Смотрите, какой я крутой! Только этот крутой забывает добавить, что он сорвал агро босса на себя, тот его завалил и дальше наш герой отдыхает, пока остальные ведут бой.

– Значит, танк слабый, агро не держит, – возмутился доктор. – При чем тут паладин?

– При том, что первое правило команды: даже слабый игрок лучше мертвого. Потому что от слабого хотя бы слабый дамаг, а от мертвого никакого. Ты не просто упал сам, ты завалил пати. Приходится ложиться всем и начинать сначала. Так вот, именно за неумение просчитывать ситуацию хотя бы на два шага вперед, за то, что всегда ставят личные успехи выше командного результата, мы и не любим школоту.

Она вздохнула и добавила. – Ну и, конечно, за то, что пишете с ошибками в чате.

– Здесь я бы поспорил, – начала горячиться доктор.

– Я бы тоже, но позже. Ко мне пришли. – Девушка повернулась к Беркуту. – Вы ведь из полиции, да? Можно посмотреть ваше удостоверение?

Она подошла к нему. Беркут привычным жестом достал корочки. Она внимательно ознакомилась.

– Майор Андрей Борисович Беркут из уголовного розыска, – представила она его собравшимся. Показав на врача, с которым спорила, она произнесла. – Семен Олегович, дежурный врач. Все остальные ординаторы первого года хирургического отделения. Вы только посмотрите, Андрей Борисович, какое симпатичное светлое будущее у нашей хирургии.

– Несомненно, – кивнул Беркут. – Семен Олегович, разрешите мне побеседовать с вашей пациенткой?

– Только недолго.

– Да, разумеется, вам еще танчики обсуждать.

– Дело не в танчиках, – возмутился Семен Олегович. – Она еще слаба.

– У нее хватило сил уесть вас за то, что вы жи-ши неправильно пишете, значит, на пару моих вопросов она ответить может.

Представители светлого будущего хирургии попробовали посмеяться, но под суровым взглядом Семена Олеговича увяли и вышли из палаты.

– Если что, я рядом, – сообщил он и последовал за ними.

Варвара уселась на кровать, указав Беркуту на стул у окна. Он взял его и пододвинул ближе. Достав блокнот и ручку, он поднял на нее глаза.

– Гаранина Варвара Дмитриевна, – с готовностью начала рапортовать она. – Проживаю по адресу… номер телефона… Только он не работает после взрыва.

Беркут быстро записывал.

– Что вы помните о событиях сегодняшнего утра? – спросил он.

– До взрыва все помню. Дальше провал, потом помню, как меня вытащили, привезли сюда, проделали кучу тестов и чем-то накачали. Я должна спать, но поскольку я нервно перевозбудилась, то спать я не хочу, а все время думаю. Я так рада, что вы пришли.

Варвара с обожанием посмотрела на Беркута. Он поежился на стуле.

– Мне нужно с кем-то все это обсудить, – пояснила она. – Вы подходите лучше других.

– И чем же?

– Тем, что постоянно имеете дело с такими событиями. У вас большой опыт. Теперь по порядку. Утром в половине седьмого мне позвонила моя подруга Буханова и сказала, что редактор издательства Алиса Феденко будет ждать меня у входа.

– Зачем?

Варвара полезла в рюкзак, который стоял на тумбочке, и достала из него пластиковую карту.

– Это карта Алисы. Я хотела купить альбом Моне в подарок бабушке. Он жутко дорогой, а с картой дешевле.

– Вы раньше встречались с Алисой?

– Да, но я не помню где. Мы решили, что это было на дне рождения Бухановой, но может быть где-то еще. Когда я увидела, я ее узнала и она меня тоже.

– Что было дальше?

– Поболтали пять минут до открытия магазина. Я взяла карту и должна была потом оставить ее у администратора. Дальше я пошла в магазин, стала листать альбомы. Потом взрыв и темнота.

– О чем еще вы говорили с Алисой?

– О театре, о Ренуаре, которого они планируют издавать. И теперь главное. – Варвара со значением посмотрела Беркуту в глаза. – У нее в руках был безумно красивый портфель, элегантный, мужской, кожа очень тонкой выделки, с узорами.

– Вы сказали мужской?

– Да, такой вместительный. Я еще удивилась, откуда. Она сказала, что восточные партнеры подарили ее парню два одинаковых портфеля. Один он отдал ей.

– Одинаковых? – напрягся Беркут.

– Я тоже сразу обратила внимание на это слово, – кивнула Варвара. – Нужно узнать, кто ее парень. Если он какая-то важная шишка, то наверняка хотели взорвать его, а она взяла портфель по ошибке.

– Как версия – вполне, – согласился Беркут. – Я сообщу коллегам. Что-нибудь еще?

– Вам этого мало? – В голосе Гараниной звучала обида. – Я вам версию на блюдечке с голубой каемочкой, а вы мне в ответ глубокое равнодушие.

– Это профессиональное. Первая версия редко бывает правильной. Давайте продолжим разговор об Алисе Феденко. Какой она вам показалась?