Колдун

Они вышли во двор, пересекли его наискось и нырнули в неприметную дверку в крепостной стене. У Майорина появилось неприятное подозрение, что довольство воеводы основывалось на их скорой разлуке.

Оседланная лошадь по ту сторону стены это подозрение подтвердила.

– И что?
– нерадостно буркнул колдун принимая самолично отвязанный Ереконом повод.

– Пойдешь на разведку. Спустишься в сторону Рябушки.

– Куда там спускаться там отвесный берег!

– Спустишься, там тебя ждет Хорхе, он все тебе и расскажет.

– Что же ты его ко мне не послал?

– Чтобы ты сразу побежал ко мне выяснять все точно?

– усмехнулся воевода. Майорин только застонал и принялся приторачивать меч к седлу, второй уже висел за спиной, прикрытый капюшоном.

– Надолго?

– На пару седмиц. Припасы в сумках, одеяло и прочая утварь там же. Зачем тебе два меча?

– Запасной.
– Мрачно ответил колдун, надвигая шапку на лоб.
– Вдруг один потеряю.

Ерекон нахмурился и протянул колдуну руку. Нехотя и медля, колдун вынул меч из ножен и подал воеводе.

– Травленый рунами...
– Воевода крепче сжал рукоять, но руны так и остались безответны. Ерекон, не стал бы воеводой и не женился бы на самой красивой и привередливой колдунье в Инессе, если бы не был упрям. Лицо воеводы покраснело, на висках вздулись жилки. Руны легонько засветились, мертвенным бессильным светом.
– Меч истока.

– Верно.
– Майорин забрал оружие.

– Покажи.

Колдун стянул перчатку и, стоило голой ладони коснуться кожаной оплетки, как меч будто ожил.

– Он рубит почти любое заклинание.

– Сам догадался. Много раз пригождался?

– Бывало...
– Колдун спрятал меч и натянул на зазябшие руки перчатки.
– У твоей дочери такой же.

Теперь лицо воеводы побелело, как от ноющей боли в застарелой ране.

– Толку девчонке от меча.

– Ну, - Майорин сунул ногу в стремя и вспрыгнул в седло, - я бы сказал, что она вполне сносно им владеет.

– Что ты и для меча время нашел?
– зло спросил воевода, а колдун наконец-то осознал в полной мере, чем так не люб.

– Ты зря меня обижаешь, Ерекон. Я два года был ей другом и наставником.

– Езжай... в... Роканку...
– процедил воевода сквозь зубы и с силой ударил коня по ни в чём неповинному крупу. Тот резво наддал задом, так что Майорина здорово дернуло в седле. Со злости колдун добавил скотине пятками, и они споро понеслись по узкой тропке, жавшейся меж заросшим колючим кустарником основанием крепостной стены и отвесным берегом, висящим над Рябушкой. Будь на улице светло, колдун бы осадил коня сразу, не рискуя на скользкой тропке. Но во тьме мерцающая по левую руку целина выглядела не такой далекой.

Уютно горел костерок, пахло жареным мясом и лошадиным навозом. Кони ловко собирали губами остатки рассыпанного в снегу овса.

– Явился!
– Хорхе, не здороваясь, протянул колдуну птичью ногу, истекающую соком.
– Завтрак готов. Ешь и по коням.

– И я рад тебя видеть. Всех рад.

Люта Молчун угукнул в бороду. Братья Фотиевичи одновременно кивнули.

– Ничего себе компания.
– Колдун пихнул Хорхе в сторону, заставляя подвинуться. Брошенная поверх бревна шкура была приятно нагрета воином.
– Они нас в Цитадель послали?

– Нет, но после исчезновения Филиппа посылают только лучших. Те, кто либо не попадется, либо отобьется.

– Или в плен живым не дастся.

– Закончил за Хорхе один из братьев.

Майорин обгладывал "завтрак", ему больше хотелось спать, нежели есть, впрочем, он радовался даже такому повороту событий. Все лучше, чем сидеть в Милрадицах и ждать решений Ерекона.

Хорхе подробно обрисовывал грядущие планы.

Люта и братья Фотиевичи готовились к отходу. Молчун как раз отряхнул потник, закинул его на спину своего Савраса, уложил сверху седло и затянул подпруги. Конь задрал светлый хвост и выдал долгий раскатистый звук, выпуская наружу вытесненный ремнями воздух. Хельм Фотиевич, стоявший как раз напротив Саврасиного хвоста шутливо помахал ладонью перед носом. Хельм назывался младшим братом, но отличить от его старшего - Орма мог разве что почивший отец. Близнецы удались в отца и ростом, и статью, и трудным характером.

Люта закрепил седельные сумки, оправил седло и похлопал могучей ладонью по крупу. Саврас отмахнулся от хозяина хвостом, будто от навозной мухи, хвост у коня был до земли, причем животина уже успела где-то изваляться и нацеплять на волос желтых колючек. Орм, наклонившийся за своими сумками получил по лбу, Хельм хихикнул и получил тоже. Молчун невозмутимо затопал к ближайшему дереву.

Воин закончил рассказ и тоже поднялся на сборы. Майорин, который не расседлывал своего гнедого, остался сидеть, задумчиво смоля трубку. Получалось, что не совсем это и разведка. А точнее: совсем не разведка. Получается, он нужен Ерекону, настолько, что тот доверил ему сборы основного отряда.

– Эй!
– позвал его Хорхе, уже видно давно стоящий у него над душой. Майоринова душа оказалась настолько черства, что надзора не заметила и продолжила наслаждаться бездельем.

– Э?
– поднял голову колдун.

– Зад подними, подстилку отдай.

– А... ну, на.
– Майорин встал, примерзшая подстилка оторвалась от бревна с обиженным хрустом.

Ехали к Роканке, не торопясь, не скрываясь, но как можно осторожней. В дороге Майорин обогнал Люту и поравнялся с Хорхе.

– Расскажи мне про Филиппа.

– Да чего рассказывать, сгинул парень, не думаю, что он жив.

– Расскажи.
– Не пожелал отвязываться колдун.

Хорхе оглянулся по сторонам, проверяя, не вылезет ли из-за дерева кто-нибудь любопытный, но как назло вокруг были только свои.

– Хорошо.
– Сдался он.
– Мы пошли к Цитадели. На местности осмотреться, поглядеть, что да как в тех краях. Ильма просила сильно не высовываться, колдовать поменьше. Просто пойти погулять, границы на карте обозначить, версты между источниками посчитать, делянки приметить, укрепления там... Главное, чтобы тихо.

– Кто был?

– Я, Оверкаллены, ну Фотиевичи.
– Тут же поправился Хорхе, поймав недовольный взгляд Орма.
– И Филипп с людским отрядом.

– С людьми? Зачем?

Хорхе опять обернулся к близнецам, поморщился, будто от головной боли.

– У него было особое задание. Они изображали отряд наемников и подобраться к Цитадели на предельно близкое расстояние. А мы пошли с востока от хребта, нашей основной целью было разведать настроения гномов.

– Зачем?

– Чтобы выяснить получится ли разместить у них лагерь.