Колдун
Шрифт:
Дворянин проводил его взглядом, выпрямился и улыбнулся. Что хотел он узнал. Жарка действительно в тюрьме и приказ действительно исходил от государя. Солен фыркнул и, тихо ступая мягкими кожаными подошвами дорогих сапог, пошел восвояси.
Глава 7
Из леса вылетел белый комок, стрелой пересек становище и скрылся по другую сторону поляны. Гнавший его оборотень сбавил скорость и перешел на неторопливую трусцу.
– Борец!
– как выругался Майорин.
– Мог бы поймать.
– Жалко.
– Рыкнул Лавт и играючи боднул Айрин в бок, девушка резала на половинки лук, на две
– Насадись!
Борец тут же чихнул и отвернулся.
– Злая! Пойду, обернусь.
– Конечно злая, - пробормотала Айрин, обращаясь к очередной луковице, - как можно жрать эту дрянь и еще других заставлять ее нюхать!
– Полезно.
– Подсказал Люта, на правах командира занимающийся ревизией оружия и сбежавший от готовки. Майорин, которому досталась капуста, с завистью проводил его взглядом, но резать не перестал.
– И вкусно.
– Лекарь по имени Косидар, коего Люта уже досмотрел, выхватил из кучи половинку и смачно захрустел.
– Из такого вот злого лука получаются хорошие капли в нос, любую заложенность в раз снимает. Раз и дышишь как новорожденный.
– Угу...
– А еще можно каленым чесноком.
– Или топором. Раз, и нет головы.
– Буркнула Айрин. Лекарь хмыкнул и посоветовал девушке несколько других, более гуманных методов убийства. В ответ та уточнила, зачем он идет с ними, не диверсантом ли. Потому как если забросить сего лекаря в Цитадель на несколько дней, то можно будет потом просто заходить и занимать город - оставшиеся в живых сдадутся без боя, моля вылечить их от поноса.
– Про понос я ничего не говорил.
– Обиделся Косидар, морща красивый нос, чудом избежавший некогда острия чьего-то меча, распоровшему ему наискось левую щеку и верхнюю губу.
– А что с поносом?
– удивился один из чародеев, судя по печальному лицу, ему уже влетело от командира.
– Предлагаю взять Цитадель малыми силами.
– Ответила Айрин, забирая у Майорина капусту и ссыпая ее в котелок. Колдунов все прибавлялось, и стоило девушке отвернуться, как они в миг расхватали луковицы. Вокруг стоял жизнерадостный хруст, даже Лавт, обратившийся в человека с удовольствием жевал положенную ему половинку - запах который вызывал отвращения у зверя, человеку нравился.
– Чего они взъелись на эту Цитадель.
– Шутливо брякнул один из жующих. Парень был ровесником Айрин.
– Мы же, получается, на них нападаем, а они обороняются.
Если бы Люта подошел чуть позже, может дело бы и обошлось ответной шуточкой. Но Люта услышал и зло сжал меч в ножнах, который кому-то нес.
– Льерк, - предупредительно сказал ему старший товарищ. Но Льерк командира не видел.
– Судя по логике, Цитадельские открытия, которые у нас запрещены, хорошая и полезная штука.
– Уйди.
– Раздалось сзади. Только тогда парень оглянулся. Молчун ткнул ножнами в сторону леса.
– Собирайся и уходи.
– За что?
– За глупость.
– Молчащий Майорин поднялся и похлопал друга по плечу: - дурак он, Люта, а не предатель.
– Да что я такого сказал?
– жалобно вякнул Льерк. От кого-то ему прилетела тяжелая затрещина, но понять он кого парень не успел.
– Сядь
и не высовывайся.– Посоветовал чародей лет сорока с русой короткой бородкой и маленькими, совсем не мужскими, руками.
– И спроси у Лавта, почему иногда наказать лучше и правильней.
– Зелень непутевая, - успокаивал Майорин Люту, - ляпнул по глупости, помнишь Солена, он же тоже так думал.
– Еще я помню Нежада, Фотия, Зятлика... я много кого помню Майорин, и больше как помнить ничего поделать нельзя.
После этого со всех надолго слетела веселость, молодые чародеи даже не подначивали Айрин, а Айрин не отвечала им звонко и колко как обычно. Ели в тяжелом молчании, лишь прося передать миску-кружку-ложку-соль или сдержано благодаря готовивших. Льерк зыркал на Люту, все еще не шибко осознавая с чего тот рассвирепел. Люта наоборот старательно отводил глаза, Айрин подумала, что такие как он очень тяжко заводят близких друзей - слишком нелюдимы. Но если и появляется такой человек, то берегут его почище, чем себя.
После еды Молчун очень быстро разогнал всех спать, не дав посидеть у костра. В караульные выставили четверых, наказав смениться через два часа, у костра остался Майорин.
Айрин зевала, но тоже осталась. Ожидая, пока перестанут копать в сумках чародеи, пока раздадут ночной корм коням, пока караульные очертят место кругом, за который не отважится ступить ни зверье, ни нежить.
Девушка в очередной раз прикрыла рот ладонью, заслоняя два ряда крепких белых зубов.
– Шла бы спать.
– Посоветовал колдун. Он поворошил длинную сушину в костре, заставив огонь вспыхнуть ярче.
– Сейчас уйду.
– Буркнула та, но осталась сидеть, протягивая ладони к пламени.
Все должно было кончиться. Она это знала, они прощались, так как прощаются навсегда, но почему... почему, так хотелось крикнуть, сорвать с него эту пелену невозмутимости и равнодушия.
Прошло чуть больше месяца. Разве достаточно того, чтобы позабыть все прошлое?
– Если хочешь поговорить, говори.
– Предложил Майорин, садясь рядом. Рядом, но не к ней...
– Ты меня обманул.
– Сказала Айрин первое, что пришло ей в голову.
– Разве?
– Майорин вытянул ноги к костру, от промокших сапог тут же пошел пар.
– Ты просто решил от меня избавиться, выслать из Вирицы.
– Решил.
– Подтвердил колдун. Айрин подобрала выпавшую из охапки хвороста веточку и принялась водить ею по тающему снегу. Начала разговор... кляп ей в рот и зашить для верности!
Все так... Он знал про плату Мастеру, знал так же, что если дожидаться денег из Инессы, то прождать придется долго. Тут и спрашивать не стоило, достаточно было подумать. Но...
Хотел избавиться от надоевшей любовницы...
Или защищал от своих же соратников? И кого защищал, если так? Дочку Владычицы или близкого человека?
На снегу вырисовалась глупая рожица с кривой усмешкой.
Даже думать было боязно...
Там в Вирице она еще надеялась услышать от него что-то большее, нежели шутливые присказки... а ведь тогда обоим казалось, что прощаются они надолго.
Если не навсегда.
И почти месяц она хоронила надежду встретиться с ним снова. Хоронила старательно, будто зять, закапывающий горячо любимую тещу. Вдруг встанет? Зарою-ка поглубже!