Колдун

– Я не знаю, мой государь...

Пёс, спящий у двери, завозился, перебирая лапами. Ему снилась охота, он гнал по лесу вёрткую лису... жаль хозяин давно не выезжал поохотиться, и стал часто злиться и кричать. А вчера даже ударил, ну погрыз он ножку у стула, все равно стул хозяин тот никогда не любил, сажал на него только самых противных советников.

Спал Горан тревожно, постоянно вскакивал, ему мерещились шорохи и скрипы, жутковато выл сквозняк, пахло дождем, хотя до первого дождя было еще долго. В конце концов архимаг не выдержал, встал, зажег светляк и сел за стол. На чистом листе он по пунктам записал собранные сведенья, подумал и добавил к ним еще две загадочные вещи: пропажу отречения от престола Марина де Морра, и исчезновение Клева Бересклета. Напротив последнего Горан поставил знак вопроса.

Бересклет отправился убить полубезумный исток, отправился сам, не доверяя это дело подчиненным, но так и не вернулся. Хотя посланные по следу ищейки хором утверждали, что нашли место гибели Айрин из Инессы. Мол, на неё сошла лавина. Не верить им не было оснований, но куда исчез Бересклет? Его след уходил значительно дальше места схода лавины, зачем он туда пошел?

Горан подумал и занес в список еще один пункт:

" Исток - Айрин"

А утром архимаг послал за Арне.

Странное имя, странная внешность, странное поведение, но самое главное странные способности.

Арне побродила по комнате, пощупала свитки на столе и только потом уселась в предложенное кресло. Вся одежда Арне состояла из множества шелковых тряпочек намотанных друг на друга, по зимнему времени тряпочки чередовались с меховыми лоскутками. Жалование Арне получала приличное и лоскутки были норковые, собольи и рысьи. Все это придавало фигуре женщины сходство с раскрашенной безумцем ёлочкой. "Ёлочку" венчала маленькая совершенно круглая головка со светлыми всклоченными волосами, выглядевшими так, будто Арне позавчера сделала сложную, высокую прическу и все последующие два дня крепко проспала, вертясь во сне юлой. На круглом личике сияли небесно-голубые круглые глаза, вечно шептал маленький розовый рот и по-кроличьи дергался вздернутый носик. Лет ей было около тридцати, но выглядела она от силы на двадцать пять, а довольненькая и чуть выпившая иногда и вовсе сходила за девицу.

– И чего тянул?
– женщина сдула со лба спутанную прядку, ей хватало бестактности обращаться запросто даже к государю, а с Гораном она вовсе не церемонилась.
– Я тебя уже два дня жду, надеюсь... Запутался?

Горан промычал в знак согласия, Арне хихикнула и вспорхнула с кресла.

– Прекрасное утро. И не скажешь, что весна уже на подходе. Говорят, виной тому Цитадель, говорят, вечный холод завладеет миром, говорят, Орника Мадеру убили маги! В темнице сидит невиновная, девчонку надули!!
– Арне расхохоталась подлетела к архимагу, шурша лоскутками и тряпочками, и звучно поцеловала Горана в свежевыбритую щеку.

– Арне...
– осуждающе заворчал Горан.
– Не глупи, я позвал тебя по делу.

– Дело...
– зашептала Арне ему в ухо, - дело ждет...

Голубые глазищи сияли, словно летний полдень.

Горан побаивался женщин, ему всегда было сложно начать разговор ни о чем, и он либо молчал, либо убредал в такие глубоки степи, что собеседница зевала от скуки. Арне было плевать, что он говорил. Во дворце ее называли ведьмой, среди колдуний она носила прозвание: слышащая.

Единственное, что Арне воспринимала, была правда. Она могла, как вычленить ее из уст говорящего, так и вывернуть из лжи.

Тряпочки и лоскуточки всколыхнулись и отпрянули.

– Как скажешь, архимаг. Я слушала Редрина, он врет.

– О чем?

– Он не ответил. Чего же ты хочешь?

– Мне нужно, чтобы ты выслушала всех свидетелей по этому делу.

– Горан!
– полуденное небо набрякло тучами.

– Это жестоко!
– а вот и дождик пошел...
– Регина злая! Я не хочу с ней говорить.

– Я сам буду с ней говорить. Ты лишь выслушаешь ее.

– А вот и нет!
– ах изменчива же погода в этих небесных глазах.
– Говорить буду я.

– Ты же не хочешь!

– С Региной нет, но буду говорить с Денерой, и тем смешным мальчиком дворянином.

– Он не имеет никакого отношения к этому делу.

– Имеет!
– засмеялась Арне.
– Имеет-имеет. Ты же хочешь знать про Марина де Морра!

– Откуда?

– Я слышала государя!
– Арне опять его поцеловала, оставив на губах сладкий привкус слив.

– Ладно. Я пущу тебя в кабинет. Тебе будут приводить их по очереди.

– Как скажешь, мой архимаг. Вот я беру на себя твою работу. Что мне за это будет?

Редрин Филин предпочел выйти, чтобы не видеть тех разрушений, которые учинил его новый верховный архимаг в кабинете. Горан же сладострастно рылся в бумажках, иногда дергаясь от скрипа половиц - мысль, что он оставил шальную Арне одну со свидетелями, приводила его полупаралитическое состояние. Но Горан очень быстро забылся и погрузился в бумаги.

Доходные книги стояли вдоль стены, сшитые по месяцам. Отчеты с каждой области, размер оброка, расходы на доставку. В том же порядке устроились отчеты по настроениям масс и доклады от градоначальников, старост деревень и смотрящих магов.

Отдельно лежали доклады Владычицы Инессы и Верховного архимага Цитадели.

Самые важные документы государь прятал в тайник в стене, закрывающийся на сложный замок.

– Ключ только у меня!
– настаивал Редрин. Пришлось развести руками.

– А где отчеты тридцатилетней давности?
– неожиданно спросил Горан сам у себя, и сам себе ответил: - В архиве!

Но в архив архимаг торопиться не стал, здесь тоже хватало забот.

Магия развивалась тысячелетиями. От камлания шаманов, обращающихся к духам, до наговоров и чар. От чар к осознанно простроенным заклинаниям, состоящим из стихов и речитативов. От вербальной магии к визуализированной. Теперь появилось множество формул и знаков, редко уже увидишь, чтобы кто-то размахивал руками и нараспев читал наговоры, перестали использовать погодные явления, чтобы зря не растрачивать силу. Магия превратилась в науку, сложную, мудреную, науку формул и жестов. Опытный маг, мог лишь сложить пальцы, захватывая и направляя поток энергии, остальное он проецировал в голове.

Наговоры остались в прошлом, бубны гремели лишь в затерянных уголках света, куда не дошла цивилизация, позабыли дурманящие составы, уводящие сознание за грань мира живых.

И именно тогда боги оставили ворожбу. Колдуны со жрецами поделили свои территории, и неохотно впускали туда чужаков. Да и не рвался никто.

Колдуны не молились, настраивая себя, жрецы не пытались ничего переиначить, верные воле богов.

Мир изменился навсегда. Так часто бывает с миром.

Но Орник Мадера говорил о чем-то с Консатом.

Когда Горан понял, что одну вещь он упустил, он со всех ног помчался в покои Мадеры, за тем, на что три дня назад у него бы еще не хватило наглости.

Редрин отпустил слуг архимага, а Регина сидела под замком.

Никого.

Брошенная на столе книга, лощеная кожа обложки уже покрылась пепельным слоем пыли. Висящий на спинке стула дублет, именно в нем Мадера ходил перед смертью. В столовой было прибрано, в библиотеке в солнечных лучах летали пылинки. В комнате Регины, лежало брошенное шитье и недочитанный роман.