Колдун

Восстала, бес ее побери!

– Ты не должна была возвращаться.
– Шепотом произнес колдун.

– Мешаю? Ну, извини!
– взвилась Айрин.

– Рано или поздно твои родители прислали бы тебе деньги.
– Так же спокойно и невозмутимо продолжил колдун, он говорил будто о чем-то обыденном, об урожае репы к примеру.

– Если бы остались в живых!

– А так в живых не будет тебя.

– Инесская казна целее будет!
– рыкнула Айрин, поднимаясь.
– Но ты лишил меня возможности выбирать.

– Тебя лишишь! Догонишь и отберешь.
– Колдун заметил, что кожа на сапоге подозрительно дымиться, и это уже совсем не пар. Он досадливо сунул ногу в снег, теперь было тепло и мокро.

– Лезете, куда не просят! Менестрели, истоки, оборотни. Каждый всех умнее! Надоели.

Айрин клацнула зубами, прикрыв рот, при чем здесь менестрели с оборотнями оставалось загадкой, а разгорячившийся колдун продолжал:

– Посадить всех троих под замок, вот и сидели бы трепались покуда охота! Всё, Айрин, иди к лешему, не нравится - все четыре стороны твои. Я шкуру твою спасал, но толку от этого, если у шкуры головы нет! Недовольна, что я тебя обманул, свободна! Ясно?

– Вполне.
– Зло выплюнула девушка и ринулась от костра к натянутому пологу, под которым уже давно спал весь остальной отряд колдунов. Она втиснулась между Лавтом Борцем и Лютой Молчуном, проигнорировав два пустующих с краю места, приготовленные для нее и Майорина. От злых слез не было никакого прока, но остановить их не получалось, только всхлипы приходилось душить, уткнувшись носом в одеяло.

Колдун обошел караульных, выяснил, что все в порядке: ночь тихая и светлая, снежные совы шуршат себе в лесу и не посягают на коней, волки только облизываются, но подходить ближе и не думают, рысей нет, медведи спят и маги не появляются. Все это было не его делом - старшим воевода назначил Люту - но привычка все проверять никуда не делась. Майорин подкинул дров в костер, повесил к огню котел с водой и пошел будить Борца, сейчас была его очередь мерзнуть и поддерживать огонь.

Борец невнятно поблагодарил, вылез из-под одеяла и закопошился в сумках, пытаясь разобрать в темноте где-чья, и в частности его. Ничего толком не нащупав, оборотень вспомнил о своей второй ипостаси. Косящие глаза чуть засветились, и дело пошло веселее - Лавт нырнул в свои пожитки, по-собачьи в них копаясь и скуля.

Оборотень обрел-таки искомое, вынырнул из сумки с парой шерстяных носков, сунул их за пазуху и, насвистывая, пошел к кустам. Скулеж не умолк, и издавал его отнюдь не Борец.

– И кто из нас глупее?
– буркнул Майорин, ложась на нагретое место оборотня. Айрин заметила смену соседа и попыталась откатиться к Люте. Майорин подтащил дуреху поближе и обнял дрожащие плечи.

– Я тебя ненавижу.
– Сообщила она печально.

Колдун, заправил ей за ухо пересекшую бледный лоб прядь и поцеловал соленые губы.

И они ответили, сначала робко, боясь, что развеется морок, и все исчезнет. Но ничего не исчезло, даже костер трещал как-то очень обыденно и деловито, и Лавт ломал сучья, мурлыча себе под нос. Молчун чмокнул во сне губами и завозился. Морок не развеялся, колдун поцеловал свою дуреху в лоб и незнамо чему улыбнулся.

***

"Посмотрели бы менестрели, столь красочно расписывающие военные походы, как те выглядят в реальности, перестали бы дурить головы отрокам, мечтающим о воинской славе, - думала про себя Айрин, понукая заскучавшего коня двигаться быстрее, тот похоже попросту уснул, повесив гривастую голову.

– Едем и едем, день-два едем, одно развлечение, что друг друга подначивать и то, после той перепалки все как пришибленные - слово лишнее сказать бояться. Или менестрели придумывают свои баллады, как раз от скуки, пока трясутся весь день в седле?".

Отряд действительно двигался на удивление легко, Майорин с Лютой даже начали переживать, что же Цитадель так прохладно относится к своим врагам, не кидается в оборону, не подстерегает в кустах. Вон те ивовые, как раз хорошо подходили для засады. Вслух ничего не говорили естественно - боялись сглазить. Впрочем, отряд двигался пока по нейтральной территории, которую Владычица сейчас почитала за Инесскую. До Уралакского хребта еще было верст сто, и то если напрямую, а напрямую можно было исключительно лететь, не перелезать же через каждое болото или речушку.

Первая неожиданная встреча состоялась в маленькой деревушке, которой даже на карте не было. Они подъехали к ней около полудня и Люта сообщил, что так уж и быть, здесь они останутся до завтрашнего утра.

Деревушка дано была занята инессцами, в охрану селянам выделили старичка-колдуна, который не мог скакать на лошади или весь день вышагивать по лесу, но вполне бодро размахивал руками и произносил заклятия. Поговаривали, что отсутствие зубов и особенности речи, сделали его колдовство непредсказуемым, а от того еще более страшным.

– Теплая вода!
– мечтал Льерк, сползая с коня и потирая спину.

– Теплая постель!
– вожделел другой чародей, примериваясь к чересседельным сумкам.

– Куда!
– оборвал их мечтания Люта.
– Так, с коней не слазить, ждите, и на открытое место не лазьте. Майорин, Борец проверьте дома и дворы, если что сигнал выпустите и бегите оттуда. Остальным стоять. Льерк со мной, округ обойдем. А ты куда?

Девушка, которой казалось, что она весьма незаметно скатилась с лошади, потупилась и насуплено вздохнула.

– В седло живо! Следите, чтобы смирно сидела.

– Надо будет, затащим назад.
– Хихикнул один из колдунов, - могем даже к себе в седло взять.

– Ну!
– одернул его Люта, мельком глянув на Майорина, тот, как ни в чем не бывало, привязывал повод к луке седла соседа. Айрин фыркнула и влезла на лошадь, глядя на командира волчицей.

Борец, который большую часть дороги шел в звериной ипостаси, уже что-то вынюхивал у ворот. Майорин прикрыл меч плащом, надвинул на брови шапку и махнул рукой. Оборотень тут же подобрался и потрусил следом, ни дать не взять верный пес, сопровождающий одинокого путника. Только больно этот пес походил на крупного волка.

Деревенька была в одну улицу, тянущуюся вдоль реки. На снегу виднелись следы лошадиных копыт и саней, снег не сыпал уже дня три, так что сложно определить степень свежести.

У каждого дома - свои ворота, будто селяне опасались больше друг друга, нежели пришлых.

– А мы взяли и пришли.
– Сообщил воротам колдун, берясь за дверной молоток. Лавт так увлекся игрой в собаку, что задрал лапу и пометил воротный столб. За этим занятием их и застал хозяин двора.

– Эй! Чего это твоя псина делает?