Колдун

Майорин задрал рубашку, посмотрел на бинты. Крови не было. Повязка казалась чистой, снаружи хотя бы.

Немного поразмыслив, колдун потянул за хвостик бантика и снял бинты. До исчезновения швов было далеко.

Косидар предупреждал, чем чреваты магические заживления. Да Майорин и без него знал. Рана могла так никогда и не зарасти, мог остаться болезненный рубец, реагирующий на любое заклинание. Вряд ли у него будет время, чтобы проверить правда это или нет.

Сначала мышцы, потом кожу. Срасталось бесовски медленно и больно.

Он откинулся на шкуру и прикрыл глаза.

Внутри разошедшиеся мышечные волокна тянулись друг к другу навстречу. Майорин тихонечко застонал.

Пальцы заскребли по дощатому полу. В голове занудно ворчал голос Косидара, грозя последствиями.

– Я до них не доживу.
– Отбрехивался от него Майорин. Мышцы стянулись, помогли швы лекаря, за ними подалась кожа.

Кожа зажила быстрей.

Майорин полежал, дожидаясь, пока перестанет колотиться сердце и успокоится дыхание.

Многим людям колдуны и маги казались всесильными, могли телепортироваться из одного места в другое за тысячи верст в считанные мгновения, врачевать других и себя, могли убить одним взмахом руки... Пожалуй, только последнее и было правдой.

Магия бесспорно помогала в медицине, облегчая боль, борясь с заразой, но вылечить легко и непринужденно не получалось ни у кого.

Телепортация же до сих пор оставалась вещью опасной и неизученной. Майорин предпочитал трястись в седле несколько недель, чем лезть в щели в мироздании, которые непонятно куда заведут.

Нет, не все так просто, как кажется необразованным и темным людям.

Он обтер бинтами сукровицу с живота и бока, сунул бинты в топку горящей печки. И вышел на крыльцо, как был - босой, в нижних портах и рубашке. Снег куснул кожу ступней, ветер обжег лицо, белая пыль обсыпала волосы серебром.

За избой звонко кололи дрова.

– Как у тебя выходит?
– удивлялся Ивен.

– Что?
– удар топора и звук разлетающихся чурок.

– С одного удара и ровно пополам!

– А как должно быть?
– опять.

– У меня вязнет.
– Маг растерянно постучал поленом по пню.

Майорин почувствовал себя шпионом, меньше всего ему хотелось подслушивать чужие разговоры.

– Покажи.

– Нечего показывать. Твой спутник встал.

– Откуда знаешь?

– Дом пустой.
– Ответил отшельник.

Колдун чертыхнулся и зашел внутрь, в ногах тут же загорелось пламя.

Отшельник зашел с охапкой дров.

– Доброе утро. Затянул рану?

– Видишь силу?

– Нет. Вижу изменения.
– Отшельник сгрузил дрова в поленницу под лавкой.
– Любое действие меняет среду.

Отшельник придержал мохноногую лошадку. В рыжие щетки, прикрывающие копыта, набился снег, храп покрылся инеем. Лошадка была в недоуздке - трензель отсутствовал.

– След в след.
– Предупредил отшельник.

Майорин направил коня следом, недовольный и настороженный. Вчера Отшельник сказал им, что намерен проводить их до Лусора. Ивен попытался его отговорить, Майорин несогласно помотал головой, на что хозяин маленького домика у затерянного в горах озерца пояснил:

– Есть дороги, по которым путь будет короче и легче. Зачем их упускать.

– К Цитадели одна дорога. Вниз.
– Буркнул Майорин.

Но Ивен застыл с восхищенным лицом:

– Ты проводишь нас тропами?

– Да.

– Но почему?

– Я видел химер.

– Человеческих?
– Майорин, казалось, впервые искренне заинтересовался тем, что говорит отшельник.

– Нет. Они зовут их нардиссами. Убивать их конечно не надо. Но остановить стоит.

– Нардиссов?

– Жителей Лусора. Не мне решать, но путь я покажу.

И вот теперь Майорин тащил коня через непролазные на первый взгляд кусты. Тропыотшельника, не являлись сверхъестественными тоннелями в пространстве, не заворачивали в небо. И ничем не отличались от плутания по бездорожью.

Отшельник сворачивал там, где на первый взгляд пройти было невозможно. На одном из таких поворотов он предостерег их:

– По левую руку курум. Следите за лошадями.

Со своей же лошади он не слез. Он удобно устроился на спине конька, подложив под зад только войлочный потник. На вопрос о седле Отшельник почти удивился:

– К чему?

– Чтобы не сбить ей спину.
– Объяснил Ивен.

– Я не собью. Всадник и лошадь едины, они составляют одно существо, покуда работают в паре. Разве я могу сбить спину себе?

Колдун хмыкнул. Отшельник пристально посмотрел на него, но ничего не сказал. Майорин поймал себя на мысли, что Отшельник ведет себя так же как он сам, только в роли непонятливого теперь Майорин. Было непривычно.

В полдень они остановились перекусить.

– Почему ты ушел?
– спросил Отшельника колдун.

– Я не задавался этим вопросом.

– Но ведь ты принял решение?

– Был солнечный летний день, я проходил мимо Озера, оно мне понравилось.

– И первым делом срубил скамейку.
– Засмеялся Ивен, он знал эту историю, ведь сам не раз выпытывал у Отшельника, ради чего тот оставил обычную жизнь.

Ивен слышал о старцах, уходящих в скит, но те давали обеты, молились. Отмаливали грехи, но Отшельник никогда не молился. Хотя не раз Ивену казалось, что тот разговаривает со своим Озером или с птицами - те смело садились к нему на плечи. Но рта при этом Отшельник не раскрывал, а на расспросы улыбался, так улыбаются ребенку, когда не в силах объяснить что-то по-взрослому сложное.

– Вы не думали, за что воюете?
– спросил их Отшельник в пути, мимолетом обернувшись. И Майорину показалось, что ответ Отшельнику не нужен. Совсем.

– Это очень сложно - поймать истину. А если поймаешь - отпусти, даже из крупицы может появиться чудовище.
– Добавил Отшельник.

Майорин давно уже был не мальчиком. Очень давно. За его плечами был опыт, за его плечами были годы.

Но он не понял.

А потом показалось, что понял. Но понимание было неуловимым, и ответ выскальзывал из пальцев. Проскользнул в мыслях и исчез.

Первым они увидели замок Школы новой магии. Последний оплот.

Цитадель.

Она стояла в лучах закатного солнца, по-весеннему теплого, греющего. Ломаный многоугольник крепостной стены сверху казался совсем небольшим. Башни по углам метили вверх шпилями, на которых вились флаги - маги гордились своим "последним оплотом".