КОМ 7

И ЧЕМ НАС УДИВИТ ПРОВИНЦИЯ?

Я отправил в прорезь визитку, и свет тут же погас.

— Обождите некоторое время, — донеслось сверху.

Понимая, что нас могут слышать, мы тут же завели разговор в условленном ключе:

— Что за сэрвис, э? — со всем кавказско-аристократичным высокомерием проворчал Серго. — Ни свэта нэт, ни скамэек для посэтителей… — Ну, акцент из него полез! Интересно, натурально волнуется или придуривается?

Иван, словно не слыша его, довольно подбоченился и перекатился с пятки на носок:

— Эх, давненько я в злачных местах не был!

— Вырвался из-под крылышка жёнушки? — хохотнул я.

— Я вас умоляю, господа, чем нас может удивить Иркутск после столичных заведений? — манерно протянул Петя…

И тут полуподземный притон удивил нас весьма натуральным образом.

Дверь с лёгким гулом откатилась в сторону. Именно откатилась, а не распахнулась! И сразу видно стало, что она не просто стальным листом оббитая, а именно вся сплошь стальная, да при том нехилой толщины!

— Ого! — пробормотал Иван, шагая внутрь. — Это они что — вместо двери люк от «Детины» приспособили?

— Неслабо любители карточных игр устроились! — в тон ему высказался Витгенштейн.

— Чем дольше здэсь живу, тэм больше удивляет мэня Иркутск! — покрутил головой Серго.

— А вы говорили — провинция, провинция! — с некоторым даже удовлетворением подытожил я. Вошёл, и люк за мной задвинулся. Хоть заштурмуйся, что называется.

Через небольшой, тускло освещённый и совершенно безлюдный коридор, увешанный драпировками в тёмно-красных тонах, мы прошли в зал. Ну что сказать — внушает.

Зелёным сияли ярко освещённые пятна столов, манила светящаяся весёлыми жёлто-оранжевыми электрическими огнями подкова бара. Меня, честно сказать, больше интересовал полумрак углов и укромных диванчиков, только вот народу что-то, к моей досаде, маловато…

— Ну что, господа, вначале пропустим по стаканчику? — Сокол обернулся к нам и хищно улыбнулся.

Я, честно сказать, думал, что он натянет привычную ему маску шалопая, который два с половиной года назад затащил меня в театр «Варьете», но нет.

Куда делся шалопай? Да и, пожалуй, замороченный администратор тоже растворился. Вперёд вышел молодой уверенный в себе аристократ. Пожалуй, так. Это, господа уже даже не воспитание. Это кровь играет.

— Мы сюда пришли не… — Петр огляделся и улыбнулся.

— А вот намерения наши озвучивать не стоит. За нами, как минимум, продолжают внимательно следить, а не исключено, что и слушать.

Иван решительно развернулся и возглавил шествие к бару.

— Любезный, мне коньячка, — обратился он к бармену. — Скажи-ка, когда у вас основной наплыв? Мы здесь, признаться, впервые. Спонтанные решения самые вкусные.

— Через часик подтянутся завсегдатаи, ваше высокоблагородие, — с подобострастием ответил бармен.

Да уж, чин не скроешь! Мы ж все в мундирах, даже Петя. О конспиративной вылазке никто даже утром не помышлял, да и тайного гардероба на манер господина англского сыщика из популярных рассказов, чтоб рядиться в кого ни попадя, у нас не было. Так что светили погонами: полковник, казачий войсковой старшина и двое подполковников. Наводи справки — не хочу. Вся надежда на прошлую разгульно-залихватскую репутацию Сокола. На ней сейчас, можно сказать, вся наша легенда держится.

— И поиграть сможем?

— Хоть сейчас в «Чёрного Джека»! Извольте видеть, вон за тем столиком…

— А мне бы в «Вист» хотелось бы. С некоторых пор, знаете ли, чувствую пристрастность к английским играм. Получится?

— Всенепременно! Есть любители, как только подойдут, я тут же дам вам знать!

— Отлично! — Сокол оглядывал зал.

— Мне тоже коньячку. — Серго облокотился о стойку.

— А я воздержусь, — не поддержал их Витгенштейн. — Ещё месяц нельзя. Категорический запрет.

— А-а-а, да. Не стоит злить матушку Ильи, — глубокомысленно согласился Багратион.

А я смотрел по сторонам. Может, мне не хватало светского лоска, и порой на фоне князей я терялся, зато прямо сейчас зрение и слух Великого Зверя давали мне неслабое преимущество. Да, даже перед Багратионом, который до сих пор до конца не восстановился. То, что для окружающих было уютной, скрывающей детали полутьмой, для меня таковой не являлось.

Вон в том углу, совершенно не стесняясь, какую-то дурь употребляют. Если конечно, этот белый порошок не соль. Хотя вряд ли найдутся такие простофили, которые будут эдак солёные дорожки занюхивать и потом глаза закатывать.

А вон в том девку доступную непотребно щупают. И, похоже, это никого вокруг не смущает. Так дело пойдёт, они её и уестествят тут же, надеясь, что не видит никто. Или так задумано, чтоб кто-то и видеть мог?

Да ещё Сокол завёл с Серго разговор, в котором они, совершенно не стесняясь, начали обсуждать плюсы и минусы этого заведения. Да расслабленно так, словно они решают: купить его между прочим (чисто просто так, из сиюминутного каприза) или не купить? Разговор месился по кругу, и этот тон Ивана меня уже, честно говоря, подбешивал. Оно, может, так и задумывалось, но не меня же бесить? И вдруг Сокол, не меняя тона спросил:

— Коршун, дорогой, тебе этот зал ничего не напоминает?

Я внимательно оглядел зал:

— Да вроде ничего знакомого не вижу, а что?

— Сейчас расскажу. Любезный! — окликнул он бармена и величественно ткнул в небольшой огороженный стол, за которым сейчас скучала какая-то рыжеволосая дамочка: — Вон в ту кабинку ещё коньячку и закусок организуй!

— Но, ваше высокоблагородие, госпожа Огонь не любит, когда ей навязываются… Вы здесь впервые, поэтому позволю себе порекомендовать…

— Туда. Коньяк и закуски. Ясно? — отрезал Сокол.

ПЛАМЯ СТРАСТИ, НЕ ИНАЧЕ

Сокол вальяжно продефилировал в указанную сторону. А Серго и Пётр пошли вслед за ним. Как на привязи, блин горелый.

— Ой, что сейчас буде-е-ет… — протянул бармен.

— Да ладно вам, ничего особого, — не согласился я.

— Не скажите. Давеча пришлось останки обгорелые одного наглеца убирать.

— Суровая дамочка, — улыбнулся я и щёлкнул пальцами. На щелчок оглянулся Серго, и я одними губами проговорил: «Щит!». Багратион кивнул головой и легонько засветился красным. Увидев это, Витгенштейн тоже поднял щиты, а за ним и Сокол.