Комбриг

План был простой.

Вышел Иван Яковлевич из Васькиного дома и набрал вокруг него камней. Загрузил всё это в портфель. Получилось килограмм пять. Нормально, пойдёт для задумки. После этого Брехт направился к отделению милиции в Марьиной роще. Двухэтажное здание находилось недалеко, ещё вчера его оглядел издалека. Там в одном месте забор ИВС подходил к соседнему дому. Удачно. Иван Яковлевич прошёл в этот двор, и попробовал забраться на забор. Нормально. Прицелился, раскачал тяжёлый портфель и швырнул со всей силы в окно второго этажа. Наверное, там следователи допрашивали подозреваемых и свидетелей. Попал, портфель разбил первое, наружное, стекло в раме и свалился на подоконник жестяной. Чуть не упал на землю, покачавшись, но удержался. Всё. Дело сделано, куча документов на предателей Родины должна оказаться в нужных руках. Теперь быстро отступать. Маршрут тоже вчера наметил. Там росли кусты черёмухи, уже зацветать начали, а за ними сортир уличный, потом узкий проход между домом и забором кирпичным, и всё, ты уже на другой улице. До сортира домчался, так в него не все степенно идут, многие бегают. Потом перешёл на шаг, и размеренной походкой уже, никуда не торопящегося прохожего, выйдя на параллельную улицу, пошёл к дому Васьки, нужно было переодеться и идти на примерку второго мундира к известному теперь даже Сталину лучшему портному Арбата Либерману Парамону Моисеевичу. Там его и Светлов с Якимушкиным и Скоробогатовым должны ждать. Что это он один в Спасск будет такой парадный возвращаться?! Пусть и у ребят будет форма достойная Героев Советского Союза.

Событие пятьдесят четвёртое

Детский садик:

— Здравствуйте, я дедушка Ленин.

— Господи, псих!

— Не надо грубить. Я пришёл за внучкой Леночкой.

Все знают про Серго Орджоникидзе. Тот самый знаменитый Народный комиссар тяжёлой промышленности СССР. Не репрессирован. Умер от инфаркта, сгорел на работе. Повезло, наверное, потом всех братьев родных и двоюродных вместе с семьями кого посадят, кого расстреляют. Или уже сажают? Не об этом речь.

Тимошенко обмолвился, что сильно сейчас не хватает Григория Константиновича Орджоникидзе, затормозились работы по созданию нового танка в Харькове. Уже совсем было хотел спросить Брехт, кто это, но вовремя язык прикусил. Досидел до конца совещания в штабном вагоне и пошёл в свой. Больше про Орджоникидзе разговора не было. Настолько уж хорошо историю этого времени Брехт не знал, выходит, после смерти Серго, танком занимался какой-то Григорий, наверное, один из братьев. Их там много было. И где сейчас этот Григорий, раз его тоже не хватает. Уже арестовали брата?

Но мысль засела. Нужно у кого-то спросить. И вообще, у него иногда появлялось чувство, что он не в своей реальности. Иногда факты не сходилось с тем, что говорилось в его времени по ящику, писалось в книгах и снималось в фильмах. Но как проверить?! И вот реальный шанс. Если Тяжёлой промышленностью руководил в этой реальности после Серго Орджоникидзе его брат Григорий, а не Каганович Лазарь Моисеевич, то это точно не его мир.

Так бы можно было сходить в библиотеку и взять подшивку «Правды» или «Труда», но не в поезде же. Тут не просто всё с библиотеками.

Эта непонятка серьёзно выбила Ивана Яковлевича из колеи, он даже проиграл партию соседу по купе. До этого легко побеждал, один раз даже с детским матом, а тут после совещания всё думал больше о том, а в своём ли он мире и всё искал несоответствия. Полно было, но теперь как определить, это уже из-за него, либо он просто недостоверной информацией в будущем пользовался. Наконец, зевнул лодью и проиграл вчистую партию. Сосед и противник по боям на чёрно-белых клетках был товарищ интересный. Брехт даже когда узнал, кто с ним делит купе, хотел сразу предложить соседу к нему перебираться в Спасск-Дальний. И тут понял, что не получится, наверное. Там у него сейчас исполняет обязанности командира отдельного полка будущий маршал, а сейчас полковник Баграмян. Со дня на день Блюхер начнёт по приказу Ворошилова для комбрига Брехта Отдельную мото-бронетанково-зенитную бригаду формировать и Баграмяна нужно ставить начальником штабы этой бригады. А то полковник Баграмян может и застояться, а возможно и заберут, куда, на повышение.

А кем тогда просить соседа? Заместителем? Так он уже перерос эту должность. Эх, была бы у него дивизия, а ещё лучше корпус. Сосед сейчас исполнял обязанности начальника штаба 45-го механизированного корпуса. И звали его — полковник Катуков Михаил Ефимович — будущий маршал танковых войск.

— Михаил Ефимович, — решился Брехт, расставляя фигуры на доске для следующей партии, — А кто такой Григорий Константинович Орджоникидзе? Ну, про которого утром Тимошенко говорил.

Клац. Это челюсть Катукова, отвалившись, ударилась о столик, на котором шахматная доска стояла. Шахматы при этом от удара челюстью о стол попадали. Шахматисты тоже.

— Чего? Что это было? — вскочили оба, но тут поезд снова дёрнулся и поехал дальше.

— Затормозили резко, наверное, какая-нибудь корова на пути вышла, — махнул рукой Брехт.

— Иван Яковлевич, ты, что — шпион немецкий? — стал поднимать упавшее со стола Катуков, помогая собирать рассыпавшиеся по купе шахматные фигуры.

— Ну, почему же немецкий? Начальник 1-го управления НКВД СССР Михаил Петрович Фриновский четыре дня назад польским обозвал. Говорит, Дефензива завербовала.

— Ну, польский, хотя фамилия немецкая. Какая разница. Ты как можешь жить в СССР и не знать Серго Орджоникидзе. Это же легендарный человек.

— Я знаю кто такой Серго Орджоникидзе. И да, я два года не был в стране. То в Туве был Советником, а потом Посланником, то воевал в Испании. Так кто такой Григорий Константинович Орджоникидзе — брат Серго?

— Ну, ты Иван Яковлевич и гусь. Прямо напугал меня. У вас что, там, на Дальнем Востоке и в Туве газет наших нет. Серго — это партийное прозвище Григория Константиновича Орджоникидзе. Если уж совсем в дебри лезть, то я готовил доклад о нём у себя в бригаде и про отца выяснил. Он не Константин, а Коте — грузин же.

Нда, Штиглиц опять был близок к провалу, как никогда раньше.

Глава 19

Событие пятьдесят пятое

Немцы подбили танк, окружили, кричат:

– Русский, сдавайся!!!

Открывается люк, из танка раздаётся:

– Русский нет! Узбек нужен?!

В том самом Харькове, где Брехт с братьями Проводниками похулиганил в Консульстве, есть два завода. Не так, заводов полно, но заводов, где делают танки, всего два. Первый и не главный, это — Харьковский Тракторный завод. Там, в основном, трактора и делают. Заводу не повезёт, молодой совсем, недавно набрал полную силу, и стал производить самый массовый гусеничный трактор СХТЗ-НАТИ и это был первый трактор массового производства с конструкцией отечественной разработки. До этого в основном американцев штамповали. Кроме тракторов на заводе в не очень больших количествах выпускается танк — уродец Т-16 и его модификации Т-18 и «малый танк сопровождения» МС- 1.

Вообще, это просто трата государственных денег. Воевать на этих танках нельзя. Там стоит движок карбюраторный на 45–50 лошадиных силёнок, который по пересечённой местности позволяет танчику ползти со скоростью 6 километров час. А ещё он вооружён пукалкой коротышом калибра 37-мм ПС-1. Ну, вот на последних Т-18 стали ставить чуть побольше пушчонку, но опять коротыш — 45-мм 20К. Это сейчас тенденция мировая, танки с пушечками недомерками.

Так вот, заводу не повезёт. Только он развернётся в полную силу, как начнётся война, и его эвакуируют в не самый подходящий для этого город, а точнее — в самый неподходящий. В Сталинград. И вот только потом, потеряв кучу оборудования и людей, отправят завод на Алтай. Там до сего дня и пребывает. Пусть ХТЗ пока и дальше стоит, главной целью комиссии был второй завод. И это не тракторный завод и не танковый — это Харьковский паровозостроительный завод (ХПЗ), или завод № 183, на котором существует конструкторское бюро Танкового Отдела Харьковского завода № 183. Полная тавтология. В декабре 1936 года приказом наркома Тяжёлой Промышленности СССР Серго Орджоникидзе начальником танкового КБ завода № 183 был назначен Михаил Ильич Кошкин. До назначения в Харьков Михаил Кошкин работал на Ленинградском заводе № 185 заместителем главного конструктора.

Брехт фильм смотрел про создание Т-34 и про Кошкина. В целом, проблем у того, кроме сроков не было. Если получится, и кто-нибудь из комиссии выскочку комбрига послушает, то попытается помочь Кошкину Иван Яковлевич, процесс ускорить. В той истории эта комиссия наделала ошибок, в том числе и комкор Павлов.

Первым делом, по приезду в Харьков комиссия, в это конструкторское бюро на Паровозостроительном заводище и направилось. И на этом втором заводе харьковском, где тоже делали танки, Брехт услышал ответ на вопрос, почему не делают танки с длинным стволом у орудия. Прямо хоть называй это анекдотом. И это ведь не случайные люди говорили, это сказал один из руководителей Автобронетанкового управления РККА (АБТУ РККА). А начальник АБТУ РККА — комкор Павлов Дмитрий Григорьевич эту хрень поддержал. Чуть позже про сам анекдот. Павлов ехал в штабном вагоне вместе с Тимошенко. Брехт его будущую судьбу знал точно, в той истории. Расстреляют за трусость и бездействие 22 июля 1941 года, а ведь он станет командующим войсками Западного фронта только 21 июня 1941 года, за день до войны.