Комбриг

— Товарищ Сталин, а можно я вам совет дам, — набрался храбрости Иван Яковлевич. Сейчас как выдаст про командирскую башенку и промежуточный патрон и …

— Геройский? — усмехнулся Сталин.

— Какой? — не понял Брехт.

— Ха! Смэшной. Говорю гэройский совэт, ты же гэрой, гэрои должны давать гэройские совэты.

— Почти, — Брехт достал из нагрудного кармана гимнастёрки, который от волнения целых пару минут расстёгивал, сложенный вчетверо листок и протянул, его Микояну, чтобы тот передал уже Вождю.

Но Анастас Иванович сначала листок развернул, засмеялся и только потом передал Сталину. Не понравился промежуточный патрон.

Иосиф Виссарионович, взял листок и положил перед собой, чуть сдвинув фужер с вином.

— Что скажешь, Анастас? — поднял бокал и пригубил вино Сталин.

— Я, Коба, знаком с массой художников, которые лучше рисуют. Не Айвазовский у нас комбриг Брехт.

— Нэт, не Айвазовский! — посмеялись всем краем начальственного стола, Сталин передал рисунок Молотову.

— Давно пора, — посмотрев на листок и прочитав подпись, передал тот его дальше Ворошилову.

— Скажи, товарищ Брехт, вот ты геройски воюешь, умные рэчи говоришь, рисуешь, чуть хуже Айвазовского, может тэбе надо звание Дивизионного комиссара присвоить. Больше пользы стране принэсёшь будучи комиссаром? — Сталин допил вино.

— Кхм, — Брехт пытавшийся отпить воды из стакана поперхнулся. Чуть не закашлял, всех вершителей судеб слюной не забрызгав.

— Ну, нэт, так нэт. Готовь бригаду к новым провокациям японцев. Правильный ты совет дал товарищу Сталину, народ должен видеть и узнавать своих Героев. И правильно, что из золота. Это лучший благородный металл и герои лучшие люди страны. Ми с товарищами подумаем. Правильно Анастас?

Анастас Иванович поднялся и, вытянув руку с фужером красного вина, громогласно провозгласил.

— Товарищи, есть тост. Давайте выпьем за товарища Сталина до дна. Он сейчас принял мудрое решения, на днях СНК утвердит знак, точнее медаль. Золотая Звезда Героя Советского Союза, которой будут награждаться все Герои, которым уже присвоено это звание и все, кто будет удостоен его потом. Да здравствует — вождь мирового пролетариата, товарищ Сталин! Ура!

Народ подскочил с мест при первых словах Микояна и сейчас грянул громкое, но не сильно дружное троекратное ура.

Сталин улыбнулся и показал на свой пустой фужер. Бутылка с вином стояла рядом, и Иван Яковлевич взял и налил Сталину вина, потом и себе плесканул.

— За ваше здоровье, товарищ Сталин.

Народ накричавшись стал усаживаться и Сталин, в наступившей почти полной тишине, слышно было только как вино течет по пишеводам, да звон бокалов о стальные и золотые зубы, сказал.

— Да здоровье. Что-то ноги побаливают Весна. Старость.

— Иосиф Виссарионович, хотите ещё один совет, — вино, наверное, Брехту в голову ударило, расхрабрился.

— Опять Айвазовского переплюнешь? — хмыкнул в усы вождь.

— Нет. Спинозу. Мысль — она материальна. Вот сказал, что болеешь, и думаешь, о болезни, и притягиваешь её к себе. А ещё она пропитывает старые вещь. Жалеешь их, привыкаешь, и они начинают жить своей жизнью. Впитывают эмоции человека, болезни, сосут из него энергию. И чем старее вещь, тем больше энергии ей требуется, и тем больше жизненных сил она начинает тянуть из человека. Теперь совет. Нужно иногда избавляться от старых вещей, от одежды, они эти вещи борются за существование, тянут энергию из человека, а взамен внушают ему, то они ему удобны, дороги. Со старыми вещами человек сам начинает стареть. Вам нужно избавиться от старых вещей — выкинуть их на помойку, а ещё лучше передать другим, тогда они свой негатив будут отдавать этим другим. Например, ворам или разбойникам. А вы сшейте себе новые сапоги, новый китель, даже носки новые и сразу почувствуете себя лучше и моложе. Увереннее и новые вещи какое-то время не будут тянуть из вас энергию, а наоборот будут делиться энергией мастера, который их изготовил.

Сталин не перебивал, слушал, кивал, когда Брехт закончил ещё с минуту посидел с закрытыми глазами, потом открыл их и мотнул головой Молотову.

— Смотры, какиэ умные у нас комбригы пошли. Я иногда о том, же думал, только так красиво сформулировать нэ мог. Молодэц, товарищ Брехт. Хороший совэт. А тепэрь ещё посоветуй, где ты такую красивую форму взял, можно и нам заказать такую. Кто шил.

— С радостью, товарищ Сталин. Это сшил лучший портной Арбата Либерман Парамон Моисеевич.

Обещания надо выполнять. Даже если они даны пройдохе портному Парамоше.

Особенно, если они даны пройдохе портному. Ему, вон, теперь в красивую форму Светлова одевать, Сашек ещё — Якимушкина и Скоробогатого.

Событие пятьдесят третье

Охрипший, но ответственный петух по утрам бросает камни в окна.

День всего оставался у Ивана Яковлевича, чтобы осуществить задумку с документами, что ему достались от старшего Бжезинского. Комиссия на Харьковский тракторный отбывает в среду десятого мая.

Тимошенко Семён Константинович, недавно назначенный командующим войсками Киевского особого военного округа, когда они на следующий день встретились у Ворошилова, смотрел на Брехта косо, выскочка типа, навязали на его голову.

Брехт же наоборот, старался проявлять уважение, хотя командарм нёс про танки иногда откровенную пургу. Интересно получается, Сталин, словно специально, перед войной уничтожит всех талантливых полководцев и оставит в живых и приблизит к себе «своих» из Первой Конной. Всех маршалов будет трое. Будённый, Ворошилов и Тимошенко, которого Сталин будет считать великим стратегом. И в результате грандиозный провал в начале войны, а ведь министром обороны будет Тимошенко, потом не менее грандиозный провал в Харьковской наступательной операции, Ну, там они вместе с Хрущёвым сделают всё, что бы угробить сотни тысяч подготовленных солдат и офицеров. Брехт читал, что сложись по-другому та операция, и война была бы на год короче и обошлась бы СССР на десять минимум миллионов жизней дешевле. В результате после ещё нескольких провалов, Сталин, наконец, уберёт Тимошенко с командования фронтов и назначит, по существу, посыльным Ставки. И не будет ни одной Звезды Героя у Семёна Константиновича за Великую Отечественную, первая будет за Финляндию, за прорыв линии Маннергейма. В лоб. Положив десятки тысяч жизней. Вторая будет подарком на семидесятилетие.

И что это знание даёт, да ничего, не убивать же и этого полководца вместе с Хрущёвым. Он, кстати, есть в списках Ежова и Сталин его лично из этого списка вычеркнул. Как же — комдив легендарной Первой Конной.

Отправлялись они из Москвы все вместе, Тимошенко и ещё двое комкоров — в штабном вагоне, а Брехт с остальными членами комиссии — в прицепленном к нему вагоне СВ.

День этот оставшийся Брехт посвятил исправлению пишущей машинки. Не верил, что в НКВД есть оттиски всех пишущих машинок СССР, но решил подстраховаться. Васька упилил сдавать первый экзамен в Академии Жуковского, а Брехт, вооружившись ножиком и напильником, приступил к вандализму. Ножик карябал буквы, напильником пытался тоже уголки сточить. Сначала напечатал просто несколько строк абракадабры с использованием всех букв, потом «улучшил» шрифт и ту же абракадабру напечатал. Сравнил. Изюминки не хватало. И мысль родил тут же. Взял нож и молоток и угробил букву «О» полностью. Напечатал несколько слов, взял ручку и чёрные чернила и пропуски в тексте, где теперь это «О» отсутствовало, вписал буквы от руки. Вот теперь получилось классно.

Сходил, попил чайку на кухню, где столкнулся с одетой в ночнушку неизвестной высокой девицей. Развёл Васька шалман. Девица даже не ойкнула, неизвестного комбрига увидав, просто порснула вниз по лестнице. После чаепития в гордом одиночестве Брехт надел гражданскую одежду, сложил бумаги в портфель, добавив к ним, специально чуть состаренную расписку Галушки, что деньги Н. С. Хрущёву или «Якорю» за комплект документов по экспериментальному танку он передал. Состарил просто, взял, согнул пару раз туда-сюда, капнул в самый уголок капельку чая, и потом забрался на табурет, и повозил листок обоими сторона по скопившейся на книжном шкафу пыли. Осмотрел шедевр. Так себе. Но новым точно не смотрелся, чувствовалось, что с документом «работали».