Кондотьер

Сказать, что Скариотису не понравилось услышанное — означало бы сильно преуменьшить. Он и рад был бы наорать на Криштека, шугануть Риджесса, но… Обстановка не располагала. Да и опасность, о которой сказал Билл, действительно чувствовалась. Что до единства и тому подобного — плевать он на него хотел, живя совершенно по иным принципам. Успешно, раз до сих пор был не только жив, но и неплохо обеспечен. Настолько неплохо, что хотел, предварительно обезопасившись, слать на другой конец Галактики своих давних нанимателей из Гегемонии. Только сначала следовало тут все дела решить.

А как решать? Снова пытаться убедить в чём-либо дукса Пинкмана? Или через эту толстолобую голову обратиться напрямую к комиту Жоффруа в надежде, что хоть этот поймёт необходимость прежде всего избавиться от опасного противника, а потом уже проникать в столь чаемый ими подводный трофей? Оба варианта представлялись слабоосуществимыми. Слишком много Скариотис общался с представителями Гегемонии Чистоты в разных чинах: военных, гражданско-религиозных, иногда даже теми, кто был именно что по религиозной ветви без посторонних… примесей. Пообщавшись же, понимал, что Гегемония Чистоты и сама вот-вот станет — если уже не стала — одной большой сектой. Мало чем отличающейся от этих двух сцепившихся друг с другом. Только эти мелкие, а Гегемония о-очень большая. на множество планет и звездных систем раскинувшаяся. К такого рода людям нужен особенный подход. Тот, которым он сам похвастаться не мог. Положением и происхождением не вышел. Оставалось надеяться лишь на проблеск здравомыслия в забитых Заветом Чистоты головах. Хорошо ещё, что комит — это такое звание, которое намекало на возможность немного, но отодвинуть в сторону религиозные постулаты. Теоретически. Оставалось это проверить.

Глава 11

Замахнулся? Бей. Вытащил пистолет? Стреляй. Если будет хоть миг неуверенности — сразу почувствуют, что ты не действительно опасный человек, а так, фуфломёт дешёвого розлива. Это я знал со времен ещё школьных, насмотрелся на всякое. Да и лично встрять в неприятные ситуации не раз довелось. Сейчас ситуация по сути не отличалась — масштаб разве что изменился кардинальным образом.

Медлить было нельзя. Более того, нам не стоило даже думать о временном, незначительном по срокам возврате на собственную базу, дабы пополнить арсеналы колоссов. Причина? Нежелание потери набранного темпа, разумеется. Однако и действительно жёсткой необходимости не имелось. Вот они, особенности вооружения колоссов, таки да сыграли ещё одну положительную роль. Энергетическому оружию вообще не требовался боезапас как таковой. Гауссовки? Не столь большие объёмы расходуются. Ну а от ракетного оружия мы не то чтоб избавились, просто свели наличие оного к разумному минимуму. Про автопушки и вовсе говорить не стоило — реально устаревающий тип, просто некоторые не хотят этого понимать, ну а иные стремятся сэкономить. Да-да, любители снимать пенку с гуано и тут не перевелись, хотя и влетают на подобных фокусах с незавидным для себя и с завидным для своих противников постоянством.

Выдвижение в сторону порта. Ай, что там выдвигаться то, расстояние не такое и великое. Только про осторожность забывать не стоило. А ну как вражины какую пакость нам уже приготовить успели? Маловероятно, но всякое случается. Береженого боги берегут, а небереженого, вестимо, конвойные стерегут. Так стерегут, что от них легко и просто дождаться хоть прикладом в спину, хоть пулей в любую часть организма. Хотя тут то у нас уже пуль нет, исключительно высокотехнологичное оружие, факт.

Мысли куда-то бегут, извиваются в замысловатые узлы. Это одной своей частью, в то время как другая работает идеально, отслеживая и оценивая ситуацию. И ситуация явно оборачивается к лесу задом, а к нам фасадом. Хорошо… надеюсь на это.

— Хорошее построение, — усмехается Мария. И вижу эту усмешку, и слышу.

— Решили беречь, как озабоченная приличиями деваха свою целку-непротыкайку.

— Сэм!

— А что сразу Саманта, а, Карин? — порядку ради Меерштайн изобразила ответное возмущение. — Среди нас таких точно нет. Давно нет. Или напомнить про то, как каждая из нас в Железной Академии зажигала и отжигала? Я могу, мне скрывать нечего.

Трёп трёпом, а построение противника и впрямь являлось наглядным свидетельством того, что колоссов-«водников» продолжали беречь, как Кощей своё яйцо. А уж есть в нём игла, нет в нём иглы — история, как полагается, умалчивает.

Итак, что мы имеем с гуся… с такой вот неразумной бережливости противника? Классику жанра, а именно «Сокрушителя» как основу, подпирающих его «Уравнителя» с «Кочевником», «Дротика» за спинами этого трио. Оно понятно, он и специфичен, ибо заточен больше на отражение атаки с воздуха, и повреждён серьёзно. «Попрыгунчик» в качестве застрельщика, вызывающего огонь на себя? Опрометчиво, но при удаче действительно способен оттянуть на себя часть внимания… если, конечно, позволить вести партию им, а не перехватывать инициативу самим. «Велит»? Отведен в тыл, ибо как ещё не развалился — действительно тайна велика сие есть.

Казалось бы — атакуй на здоровье, пользуясь наличием ах двух тяжеловесов, «Ландскнехта» и «Сокрушителя», разворачивай не слишком быстрое, но надёжное перемалывание противника. как диктуют каноны в таких случаях. Ан нет, подобное было бы неразумным шагом. Причина проста и наглядна — во-он те три колосса, арьергард и подвижный резерв изображающие. По сути нетронутые, с полным боезапасом, мощные даже на суше. Потому никакой напрашивающейся атаки в варианте давления — не слишком торопливого, но мощного. Исключительно быстрота, натиск, концентрация огневой мощи на тех, кого выбить проще остальных.

Подобное бьётся подобным! И вот два «Попрыгунчика», Свирского и неизвестного нам пилота, сцепляются в воздухе. Можно считать, что угрозы точечных ударов в уязвимые места от юркого противника теперь нет. На какое-то время так уж точно.

Бросок вперёд. А какие из имеющихся у нас колоссов одновременно и более быстрые, и в то же время способны выдержать хотя бы несколько попаданий от «Сокрушителя»? Всё верно, «Стоик» и мой «Ирбис». Именно они сейчас на острие атаки, в нарушение тех самых шаблонных действий, преподаваемых в подавляющем большинстве заведений по подготовке пилотов. Железная Академия ни разу не исключение, откровенно то говоря. Скорее даже напротив, Директорат вообще не любил особо новаторских схем.

Атака. И концентрация огня не на «Сокрушителе» — его, несмотря на повреждения, слишком долго было бы расковыривать — а на уже повреждённом «Кочевнике». Знакомый ведь противник, совсем недавно сталкивались. Прекрасно помню и полученные тем повреждения, и манеру пилотирования. Учитывая всё вышеперечисленное — самое оно бить по уязвимым местам. Первым делом учитывать полностью или почти исчерпанный ракетный арсенал. Ну вот негде было пилоту полностью перезарядить ракетные контейнеры, негде и всё тут! Даже если предположить, что на сопровождающей колоссов вражеской бронетехнике что-то внутри находилось, то явно не в таких масштабах, чтобы полностью пополнить запасы. А посему… использовать и без вариантов. «Кочевник» ведь без своих ракет намного менее опасен.

Уклониться, отработав движками влево, затем, отключив антиграв, ощутить пару мгновений свободного падения. Опять движки и неминуемая перегрузка, во время которой нельзя позволить себе и тени отвлечения внимания. Все орудия сконцентрированы исключительно на «Кочевнике» И плевать на снаряды из автопушки — их примет на себя щит. Зато от ракет со стороны «Сокрушителя» по любому уворачиваться. И от лазеров как его, так и «Уравнителя». Попадание, ещё, и ещё, и опять. Не в меня, хвала богам и демонам, в «Кочевника», у которого теперь нет силового щита, осталась лишь броня, и без того покоцанная.

Бедный Йорик… то есть «Стоик». Трайдент явно не хватает опыта. Но она старается, отвлекая на себя внимание и одновременно стараясь из оставшихся орудий гвоздить туда, куда сказали. Ещё бы защите побольше внимания уделяла, как и советовали ей. Я и советовал.

Прёт на предельно допустимой для него скорости «Ландскнехт», ведя огонь из плазмоганов и пуская ракеты на подавление противника в целом, а вот гауссовки и лазеры направляя на «Кочевника» с «Уравнителем». «Сокрушитель также старается не отставать от старшего собрата, хоть труба чуть пониже и дым пожиже. Тут и весовая категория, и общее число орудий, им несомых. Всё ж семьдесят тонн и девяносто пять — разница существенная.