Конец главы

– Надеюсь, не ценой счастья Клер?

– Нет, - неуверенно ответил генерал.
– Нет. Но вопросы брака - вещь путаная и сложная. В чем состоит и будет состоять ее счастье? Этого не знает никто: ни она сама, ни ты, ни я. Как правило, люди, пытаясь выкарабкаться из одной ямы, тут же попадают в другую.

– Выходит, не стоит и пытаться? Знай сиди себе в яме, так? А ведь лейбористы именно к этому и стремились.

– Я обязан поговорить с ним, но не могу действовать вслепую, - продолжал сэр Конуэй, обойдя сравнение молчанием.
– Что ты посоветуешь, Динни?

– Не дразнить собаку, чтобы не укусила.

– Думаешь, укусит?

– Обязательно.

– Скверно!
– бросил генерал.
– Клер слишком молода.

Та же мысль давно уже тревожила Динни. Она сразу сказала сестре: "Ты должна освободиться!" - и до сих пор пребывала в этом убеждении. Но как? Изучение законов о браке не было предусмотрено воспитанием Динни. Она знала, что бракоразводные процессы - обычное дело, и, как все ее поколение, была в этом смысле свободна от предрассудков. Но ее родителям такой процесс доставил бы немало огорчений, особенно в том случае, если бы Клер взяла вину на себя: с их точки зрения, это - пятно, которого нужно избежать любой ценой. После своего трагического романа с Дезертом девушка редко наезжала в Лондон. Каждая улица и в особенности парки напоминали ей об Уилфриде и отчаянии тех дней, когда он ушел от нее. Но теперь ей стало ясно, что при любом обороте дела Клер нельзя оставлять без поддержки.

– Мне, пожалуй, следует съездить к ней, папа, и узнать, что происходит.

– Буду только рад. Если еще не поздно, нужно постараться все уладить.

Динни покачала головой:

– Думаю, что ничего не выйдет. Да ты и сам не захотел бы этого, расскажи тебе Клер то, что рассказала мне.

Генерал широко раскрыл глаза:

– Я же говорю, что бреду вслепую.

– Согласна, папа, но все-таки ничего тебе не скажу, пока она сама не скажет.

– Тогда поезжай, и чем скорее, тем лучше.

Мелтон-Мьюз избавился от былых запахов конюшни, но зато пропитался острым ароматом бензина: в этом мощенном брусчаткой переулке нашли себе приют автомобили. Когда под вечер того же дня Динни вошла в него, ее глазам слева и справа представились две линии гаражей, запертые или распахнутые двери которых сверкали более или менее свежей краской. За одной из них виднелась спина шофера в комбинезоне, склонившегося над карбюратором; по мостовой настороженно прогуливались кошки. Других признаков жизни не было, и название "Мьюз" [2] не подтверждалось даже благоуханием навоза.

Сине-зеленый цвет дома N 2 напоминал о прежней владелице, которую, как и других торговцев предметами роскоши, кризис вынудил свернуть дело. Динни потянула к себе резную ручку звонка, и он ответил ей позвякиванием, слабым, как звук колокольчика заблудившейся овцы. Затем наступила тишина, потом на уровне глаз девушки мелькнуло светлое пятно, исчезло, и дверь открылась. Клер в зеленом халате стояла на пороге.

– Входи, дорогая, - пригласила она.
– Львица у себя в логове, и "Дуглас в замке у ней".

Динни вошла в тесную, почти пустую комнатку, которая была задрапирована зеленым японским шелком, купленным у антиквара, и устлана циновками. В противоположном углу виднелась винтовая лесенка; с потолка, излучая слабый свет, свисала единственная лампочка, затененная зеленым абажуром. Было холодно: медная электрическая печка не давала тепла.

– За эту комнату я еще не принималась, - пояснила Клер.
– Пойдем наверх.

Динни совершила винтообразное восхождение и очутилась в гостиной, пожалуй, еще более тесной. Там были два зашторенных окна, выходившие на конюшни, кушетка с подушками, маленькое старинное бюро, три стула. шесть японских гравюр, приколачиванием которых, видимо, занималась Клер перед приходом сестры, старинный персидский ковер, брошенный на устилавшие пол циновки, полупустой книжный шкафчик и несколько семейных фотографий на нем. Стены были выкрашены светло-серой клеевой краской; в помещении горел газовый камин.

– Флер прислала мне гравюры и ковер, а тетя Эм заставила взять бюро.

Остальное я привезла с собой.

– Где ты спишь?

– На кушетке - очень удобно. Рядом - туалетная комната с душем, гардеробом и прочим.

– Мама велела спросить, что тебе нужно.

– Немногое: наш старый примус, пара одеял, несколько ложек, ножей и вилок, небольшой чайный сервиз, если найдется лишний, и какие-нибудь книги.

– Будет сделано, - ответила Динни.
– А теперь, дорогая, рассказывай как себя чувствуешь.

– Физически - превосходно, морально - неспокойно. Я же писала тебе, он приехал.

– Он знает об этой квартире?

– Пока нет. О ней известно только тебе, Флер и тете Эм. Да, забыла, еще Тони Круму. Мой официальный адрес - Маунт-стрит. Но Джерри, разумеется, отыщет меня, стоит ему только захотеть.

– Ты видела его?

– Да. Я сказала ему, что не вернусь. И на самом деле не вернусь, Динни. Решение окончательное, так что не уговаривай. Выпьешь чаю? Я сейчас вскипячу - у меня есть глиняный чайничек.

– Нет, благодарю, я пила в поезде.

Динни сидела на одном из стульев, которые Клер привезла с собой, и темно-зеленый костюм удивительно шел к ее волосам цвета опавших буковых листьев.

– До чего ты сейчас хороша!
– восхитилась Клер, свертываясь в клубок на кушетке.
– Хочешь сигарету?

То же самое подумала о сестре и Динни. Обворожительная женщина, одна из тех, кто обворожителен при любых обстоятельствах: темные стриженые волосы, живые карие глаза, бледное лицо цвета слоновой кости, в слегка подкрашенных губах сигаретка... Да, соблазнительна! Впрочем, вспомнив, как складывается жизнь сестры, Динни сочла это выражение неуместным. Клер всегда была жизнерадостной и обаятельной, но брак, бесспорно, еще более усилил и углубил это обаяние, придав ему какой-то неуловимо колдовской оттенок.

– Ты сказала. Тони Крум тоже знает?
– неожиданно спросила она.

– Он помогал мне красить стены. Фактически всю гостиную отделал он, а я занималась туалетной. Но у него получилось лучше.

Динни с явным интересом оглядела стены:

– Очень недурно. Знаешь, дорогая, отец и мама встревожены.

– Верю.

– Ты не находишь, что это естественно?

Клер сдвинула брови, и вдруг Динни вспомнила, как они спорили когдато, надо ли выщипывать брови. Слава богу, Клер к этому не прибегает!

– Ничем не могу помочь, Динни: я не знаю, что решил Джерри.

– Я думаю, он не пробудет здесь долго, - иначе потеряет место.

– Видимо, так. Но я не хочу волноваться заранее. Будь что будет.

– Как быстро можно получить развод? Я хочу сказать - если дело возбудишь ты.

Клер покачала головой, и темный локон упал ей на лоб, напомнив Динни детские годы сестры.

– Устанавливать за ним слежку - мерзко. Объяснять на суде, как он меня истязал, я не в силах. А на слово мне никто не поверит, - мужчинам все сходит гладко.