Конвой

Они вышли из разрушенного святилища. Повсюду лежали трупы — сотни тел атакующих, разорванных тварями. Из нападавших не выжил никто.

Урал уцелел, но был изрядно потрепан.

— В путь, — сказал Кардинал. — В Пустошь. У нас есть время до рассвета.

Егор сел за руль. Химера — рядом. Кардинал — в кузове.

Их осталось трое. И впереди — самое опасное место Мешка.

Мотор взревел. Урал тронулся, оставляя позади дым, кровь и разрушенное святилище.

В кармане Егора чёрный камень излучал странное тепло, словно живое сердце. У Химеры — камень Матки. В сознании Егора ещё звучали отголоски древней силы. Он изменился. Стал больше, чем человеком. Но какой ценой?

У них есть пять дней. Может, меньше.

Пять дней, чтобы пересечь Пустошь, найти молодую Матку и спасти тысячи жизней.

Время пошло.

Глава 12. Пепел и пыль

Пустошь встретила их на второй день пути. Сначала изменения были почти незаметны — дождь все так же шел, но капли стали маслянистыми, оставляя радужные следы. Земля постепенно темнела, трава исчезала, а серое небо Мешка медленно, час за часом, наливалось багровым. Граница оказалась не четкой линией, а долгим переходом — два мира нехотя перетекали друг в друга под бесконечным дождем.

— Приехали, — сказал Кардинал, останавливая потрепанный Урал. — Дальше только с проводниками или на свой страх и риск.

Егор смотрел на открывшийся пейзаж. Земля здесь была черной, спекшейся в стекло. Остовы зданий торчали как обглоданные кости.

— Радиация? — спросила Химера, проверяя старый дозиметр.

— Фон превышен в пятнадцать раз, — подтвердил Кардинал. — Без защиты больше суток не протянем. А если встретим радиоактивную бурю...

Он не договорил. Егор вопросительно посмотрел на него.

— Радиоактивная буря — это не просто ветер с пылью, — пояснил Кардинал, заметив его взгляд. — Когда поднимается настоящая буря в Пустоши, она несет с собой частицы от самого взрыва. Концентрированную смерть. Я однажды видел, что осталось от каравана, попавшего в такую. Только скелеты в кабинах — радиация сожрала всю плоть за минуты, оставив только кости и одежду.

— За минуты? — Химера нахмурилась. — Это вообще возможно?

— В обычном мире — нет. Но Пустошь живет по своим законам. Когда Пёс взорвал бомбу, усиленную красной пылью, он создал не просто радиоактивную зону. Он создал место, где сама смерть обрела физическую форму. Бури здесь — это концентрированная энтропия. Попадешь в такую — растворишься, как сахар в кипятке.

— И что теперь? — спросил Егор. — Просто поедем наугад?

— Самоубийство, — покачал головой Кардинал. — В Пустоши есть свои проводники. Радоловы — охотники за радиоактивными камнями. Без них здесь не выжить.

— Радоловы? — переспросила Химера.

— Сумасшедшие, которые живут в Пустоши практически постоянно, — пояснил Кардинал. — Собирают рады — камни с мутировавших тварей. Один рад стоит как сотня обычных, но чтобы их добыть, нужно лезть в самое пекло. Только они знают безопасные маршруты.

Химера молча осматривала горизонт, явно не ожидая увидеть признаки жизни в этой мертвой земле.

— И где их искать? — Химера оглядывалась. — Не вижу объявлений.

Но искать не пришлось.

Первым Егор заметил движение среди руин — слишком целенаправленное для тварей. Потом увидел отблески стекол биноклей. И наконец, из-за остова автобуса вышли люди. Пятеро, в самодельной защите из свинцовых пластин и прорезиненной ткани. Лица скрыты противогазами старого образца.

— Стоять! — крикнул тот, что шел впереди. Голос через фильтры звучал механически. — Руки на виду!

— Мы не враги, — Кардинал медленно поднял руки. — Ищем проводников в Пустошь.

— В Пустошь? — главарь радоловов стянул противогаз. Под ним оказалось лицо мужчины лет сорока с оплавленным левым ухом и странными пятнами на щеках. Кожа имела нездоровый землистый оттенок. — Самоубийцы или идиоты?

— Ни то, ни другое, — ответил Егор. — У нас важное дело. И мы готовы платить.

Радолов прищурился, изучая их. Взгляд задержался на Химере, потом вернулся к Егору.

— Я Ржавый. Это моя команда. — Он кивнул на остальных. — Можем провести через Пустошь. До самого центра, если надо. Но чем глубже — тем дороже.

— Сколько? — деловито спросил Кардинал.

— Тысяча камней за проход до центра Пустоши. Половина сейчас, половина когда доберемся. — Ржавый усмехнулся, видя их удивление. — Дорого? А вы думали, в радиоактивный ад за копейки водят?

— Вообще-то не так уж и дорого, — тихо сказала Дюна, всё ещё не сводя своих белесых глаз с группы. — Для тех, кто носит с собой два черных камня.

Ржавый резко повернулся к ней:

— Что? Черные камни?

— Чувствую их с тех пор, как эти люди въехали в наш район, — подтвердила Дюна.

Ржавый присвистнул.

— Черные камни... Дело связано с Матками? — Он прищурился. — Теперь понятно, зачем вам в центр Пустоши. К молодой, да? Она там лет пять как обосновалась.

Кардинал кивнул, не видя смысла отрицать.

— Западный сектор гибнет. Твари вышли из-под контроля, — сказал он прямо. — Нужна помощь.

Ржавый задумался, переглянулся со своими людьми.

— Значит, вы те самые, из-за кого весь сыр-бор в Форт-бирже? — Он покачал головой. — Рискованное дело. С такими клиентами можно и без головы остаться.

— Откажетесь? — спросил Егор.

Ржавый хмыкнул:

— С чего бы? Мне платят — я вожу. Хоть к самой Матке, хоть к черту на рога. В Пустоши каждый сам за себя, а камни не пахнут. — Он протянул руку. — Тысяча камней, половина сейчас. По рукам?

Они пожали руки. Сделка была заключена.

***

Первый переход занял всю ночь. В Пустоши твари не уходили с закатом, хотя их и становилось существенно меньше — взрыв нарушил древние циклы. Радоловы вели их по маршруту, известному только им — вдоль разрушенных эстакад, через высохшие русла рек, огибая светящиеся в темноте озера с застывшим стеклом вместо воды.

К рассвету нашли укрытие — остатки кирпичного дома, от которого уцелел только подвал. Верхние этажи снесло взрывной волной, но подвальное помещение с арочным потолком выстояло. Вход был частично завален обломками, что делало его незаметным снаружи.

Ржавый первым протиснулся в узкий лаз между бетонными плитами.

— Чисто! — крикнул он изнутри. — И даже относительно сухо.

Урал пришлось оставить снаружи, замаскировав обломками и рваным брезентом. В подвал спустились через пролом в стене. Помещение оказалось просторным — видимо, раньше здесь был винный погреб или склад.