Конвой

Готово-проводник-мой. Чувствуешь? Дети-теперь-знают-тебя. Иди-защищай! Покажи-врагам-силу-единства!

Матка издала рев — низкий, вибрирующий, от которого дрожали стены. Но теперь Егор понимал его смысл: Дети-мои! Проводник-с-вами! Защищайте-святилище!

Ответные крики донеслись сверху — десятки, сотни голосов. И Егор чувствовал каждый из них, как эхо в собственном сознании.

— Наверх, быстро! — Мать-Настоятельница помогла Егору встать.

Они бежали по туннелям. С каждым шагом грохот битвы становился громче. Егор чувствовал что-то новое — присутствие тварей наверху. Их страх, их ярость, их готовность защищать.

Выскочили в зал — и попали в ад.

Стены были пробиты в нескольких местах. Через проломы вливались отряды в броне с эмблемами Торгового союза, Триад, гильдии наёмников. Святилище подвергалось массированной атаке.

Защитники отчаянно оборонялись. Сектанты в серых балахонах дрались с фанатичной яростью, но их было слишком мало.

— Кардинал! — крикнула Химера.

Караванщик прижался за колонной, отстреливаясь из отобранного пистолета. Рядом Кроха под красной пылью швырял обломки.

— Где остальные?! — крикнул Кардинал, оглядываясь.

Егор тоже искал своих. Где Болт? Где Гадюка? В хаосе битвы трудно было разобрать...

И тут он увидел их. В центре зала, спиной к спине — Гадюка, Кремень, Абак и Болт. Целые, вооружённые, сражающиеся. Егор почувствовал облегчение.

— Там наши! — указал он Кардиналу. — Нужно к ним!

Но что-то было не так. Почему у их ног валялись вскрытые ящики из Урала? Почему они стреляли не в нападающих, а прикрывали тех, кто эти ящики тащил?

— Стой, — Химера схватила его за руку. — Посмотри, куда они целятся.

И Егор увидел. Болт — их Болт, хладнокровно расстреливал сектантов. Гадюка прикрывала бойцов Торгового союза. Кремень командовал погрузкой оружия.

— Нет... — выдохнул Егор. — Не может быть.

— Предатели, — процедила Химера. — Все четверо. Это была подстава с самого начала.

Кроха замер с поднятым обломком: — Они нас продали?

В этот момент Кремень заметил их, оскалился: — А вот и главный приз! Эй, Броня! Как тебе наш сюрприз?

Болт обернулся. На лице — никаких эмоций, словно смотрел на незнакомцев.

— Болт! — крикнул Егор. — Какого чёрта?!

— Бизнес, Броня, — спокойно ответил тот. — Ничего личного. Лёгкая работа в Форт-бирже, никаких больше караванов и рисков. Спокойная сытая жизнь. Ты бы сам не отказался.

— Мы же спасли тебя, через столько прошли!

— И я благодарен, — Болт пожал плечами. — Но благодарность не стоит такой жизни. Гадюка, твоя работа!

Гадюка развернулась, в руках — спаренные узи. Но увидев Химеру, замерла.

— Химера...

— Давай, стреляй! — крикнула та. — Ты же за этим здесь!

Гадюка прицелилась, палец на спусковом крючке. Но краем глаза заметила движение — девочка лет десяти в сером балахоне пряталась за разбитой колонной, прижимая к груди окровавленную куклу.

Мир дрогнул. Наложился.

Москва. Ей одиннадцать. Мама кричит, чтобы она пряталась. Выстрелы. Кровь на паркете. Тряпичная кукла, которую подарил папа, теперь красная от крови.

Гадюка моргнула. Девочка в сером смотрела на неё огромными глазами — такими же, как у неё самой тогда. Полными ужаса и непонимания.

— Стреляй же! — голос Химеры долетал словно сквозь вату.

Это Мешок делает. Место показывает тебе правду. Ты стала тем, кого ненавидела.

Узи задрожали в руках. Гадюка посмотрела на Химеру, потом на девочку, потом на трупы вокруг. Родители в серых балахонах, защищавшие своих детей. Как тогда. Как её родители.

— Не могу... — оружие опустилось. — К чёрту приказы, не могу. Не снова.

— Сука предательская! — Кремень направил на неё ствол.

Егор всё ещё не мог поверить. Новая связь пульсировала в висках. Он чувствовал тварей далеко за стенами поселения. Послал зов — отчаянный, полный ярости предательства.

Далеко... бегут... спешат...

Но им нужно время. Слишком много времени.

Стены содрогнулись от нового взрыва. В зал ворвалась ещё одна группа штурмовиков.

— Зачищаем всех! — рявкнул их командир. — Никто не должен уйти!

Битва разгоралась. Защитники святилища гибли под перекрёстным огнём.

— К проходу! — крикнула Мать-Настоятельница, появляясь из бокового коридора. — Вниз, к Матери! Она защитит!

Егор снова послал зов, сильнее, отчаяннее. Чувствовал — твари бегут, прорываются через лес, через руины. Но слишком медленно...

Они начали отступать к проходу, ведущему в подземелье. Кремень под красной и зеленой пылью двинулся перерезать путь: — Никуда не уйдёте!

Химера достала портсигар — смесь синей и красной пыли. Её атака была молниеносной, но Кремень был готов. Выждал момент, поймал её руку.

— Попалась!

Швырнул Химеру через весь зал. Она врезалась в стену.

— Химера! — Егор рванулся к ней.

— Стой, Броня, — Болт преградил путь, автомат направлен в грудь.

Ближе... почти... бегут-спешат!

И тут случилось невероятное. Пол задрожал. Не от взрыва — от чего-то поднимающегося снизу. Плиты треснули, разошлись.

И ОНА появилась.

Матка, древняя и огромная, прорвалась в зал через пол. Её рёв сотряс стены. Образы хлынули в сознание Егора: Чувствую-смерть-каждого! Ярость-боль-ярость! Уничтожить!

— Твою мать... — выдохнул кто-то из нападающих.

Матка двигалась с невероятной для её размеров скоростью. Хитиновые конечности крушили всё на своём пути. Кислотная слюна плавила броню. Десятки нападающих погибли в первые секунды.

Но тут Абак сделал шаг вперёд.

Молчаливый, незаметный Абак вдруг оказался в центре зала. Достал портсигар — но не обычный. Древний, нефритовый, покрытый иероглифами.

И вдохнул.

Пыль. Все цвета одновременно.

Изменение было мгновенным. Абак поднялся в воздух (жёлтая), его тело замерцало, становясь полупрозрачным. Движения стали быстрее глаза. Вокруг него вспыхнул зелёный щит.