Кор-а-кор

Парень зашел в комнату, положил свои вещи на комод и сел на краешек стула.

– Так слушай меня внимательно. Главное не обращай ни на кого внимание, старайся, пока не подтвержден статус твоего ученичества ни с кем не вступать в конфликты, даже если тебя будут на это провоцировать. Ребята, живущие здесь - те еще шутники и могут себе позволить лишнего. Поверь, у тебя будет еще много возможностей для того, чтобы им ответить. А пока потерпи. С этим ясно?
– дождавшись кивка парня, я продолжил: - Ну раз все понятно, то пошли, хоть пожуем.

Оставив все вещи в комнате, включая и оружие, мы с Зосимом спустились вниз, прошли в столовую, на одном из столов стояли миски с густой мясной похлебкой, тарелка с нарезанным хлебом и большой кувшин с пивом. Что еще надо уставшему путнику? Я быстро сел за стол, разлил пиво по кружкам, сделал из своей большой глоток и углубился в поглощение похлебки. Когда с ней было покончено, молчаливый слуга поставил на стол две тарелки с жарким и еще кувшин с пивом. Минут через десять, когда в животе образовалась приятная тяжесть, настроение поднялось на пару десятков пунктов вверх. Я откинулся на спинку стула и посмотрел сытым взглядом на своего ученика, тот свою очередь ответил мне таким же осоловевшим взглядом. Да, усталость чувствовалась. Не знаю, как парень, я же чувствовал, как сон наваливается на меня, с трудом отогнав от себя сонливость, я встал из-за стола.

– Пошли, я проведу тебя в комнату, поспишь.
– обратился я к Зосиму.

– А ты?

– А я зайду еще к Гансу. А то как то неловко получилось, мы уже тут час, а я к еще к Деду не зашел.

– Мастер, а можно еще вопрос?

Вот неугомонная душа, глаза слипаются, а туда же.

– Ладно, давай.
– полный желудок хорошей еды настроил меня на благодушный лад.

– А вот ты не боишься, что твой друг ворвется сюда и попытается тебя снова убить?

Я рассмеялся.

– Нет. В этом доме действует закон. Никто из наемников не может причинить вред друг другу. Вот поэтому я тебя и предупреждал, что бы ты не обращал внимание ни на что. На тебя же этот закон не распространяется.

– А как же слуги?

– А что слуги?

– А на них закон действует?

– Зося, я же тебе говорил, тут слуги особенные. И вообще мы с тобой договаривались, только один вопрос, а ты тут уже целую дискуссию развел. Так что давай закругляться и пошли наверх. Спать.
– Я выставил вперед руку, прерывая начавшего было возмущаться парня. Видя что я настроен решительно, Зосим молча поплелся за мной на верх.

По-моему, как только я закрыл дверь, то за ней раздался храп. Да, дорога в столицу была тяжелой, нечего сказать. Ну да ладно, пора было посетить и главу гильдии. Я поднялся на третий этаж, подошел к двери обитой железными полосами. Вежливо постучал, услышал из-за неё:

– Входи, мой мальчик.

Толкнул дверь и оказался в уютном кабинете Ганса. У меня мгновенно сложилось впечатление, что я никуда и не уезжал. Дед, как и в последнюю нашу с ним встречу, все также сидел за массивным столом, все такой же сухой и маленький, с резкими ястребиными чертами лица. Одетый в неизменный черного цвета камзол со стоячим воротником и широкими рукавами, седые волосы стянуты на макушке в хвост. Дед отложил в сторону свиток, который до моего прихода изучал, сцепил свои крепкие и цепкие пальцы в замок, положив их на стол, улыбнулся тонкими губами, отчего сеточка морщин появилась возле глаз и посмотрел на меня с прищуром глазами зеленого цвета. Смотря в глаза Ганса, можно было и ошибиться, сколько ему лет. Их взгляд пронзал насквозь, стараясь заглянуть вглубь человека. Моя вторая сущность при входе в личные покои главы гильдии всегда пряталась в глубины сознания и не под каким видом не соглашалась вылезать наружу.

– Садись, мальчик. Давно же я тебя не видел.
– голос Деда отличался глубиной, казалось, что с тобой говорит человек-гора, огромного роста и телосложения. Вообще все, кто хоть раз общался с нашим главой, всегда отзывались о нем с глубоким уважением. Но с другой стороны, кто отзывался о Деде с пренебрежением, как правило быстро заканчивали свой жизненный путь. Ганс по праву считался лучшим фехтовальщиком и убийцей на всех известных гранях. И этот опаснейший человек был моим учителем, именно он подобрал меня на улице и научил всему, что умел сам.

Я прошел в комнату, сел в глубокое и мягкое кресло, стоявшее по левую сторону от стола возле камина.

– Как ты?

– Нормально, учитель.

Ганс засмеялся. От его смеха и сильнейших мира сего бросало в дрожь, меня тоже каждый раз постигала та же участь. Поборов противную слабость в теле, когда все тело становится тяжелым, а коленки начинают предательски дрожать, я заерзал, пытаясь поудобнее устроится в кресле.

– А ты не поменялся, я смотрю. Все такой же молчун, как и был. Сколько это лет мы с тобой не виделись?

Я сглотнул слюну. Сказал, стараясь, что бы мой голос звучал ровно, без надрыва:

– Десять, учитель.

Ганс встал из-за стола, ростом мой учитель едва дотягивал мне до подбородка и это если он был обут в сапоги на высоком каблуке, но мне почему-то всегда казалось, что он смотрит на меня сверху вниз. Дед подошел ко мне, остановился покачиваясь с носка на пятку. Окинул меня оценивающим взором.

– А ты постарел, мой мальчик.
– заявил он: - Десять лет, долгий срок. У меня один вопрос, почему ты, засранец, ни разу не сообщил где ты и что с тобой? Тебе наверно было тяжело это сделать? Ты считаешь, что старик перестал о тебе каждый день вспоминать и уже забыл? Да, мальчик?

Я попытался встать, инстинктивно чувствуя, что меня начнут минут так через пять бить, но учитель положил мне руку на плечо и толкнул обратно в кресло.

– Я с тобой не закончил. Так что, пожалуйста, посиди. А то знаешь уже годы не те, что бы смотреть тебе в глаза, задирая голову. Будь добр, ответь мне на вопрос.

– Учитель, я не мог, дела. Занят был постоянно, заказы. А потом в таких дебрях лазил, а там никакой связи с цивилизованным миром нет. Да и вас не хотел беспокоить напрасно. Я же знаю как вы заняты.

Ганс хмыкнул: