Кориш
Шрифт:
Близится эра светлых годов.
Клич пионеров: «Всегда будь готов!»
Вечером, пригнав стадо в село, деревенский пастух дед Опой пришел ужинать к дяде Петру. Сегодня была его очередь кормить пастуха. За ужином, слово за слово, дядя Пётр разговорился с дедом Опоем.
— Неспокойная стала нынче скотина, — говорил дед Опой, — больно уж донимают её слепни. Стадо небольшое, а я сегодня совсем из сил выбился. Года уже не те, не мальчик я бегать, как в прежнее время. Утром встаю —
Пастуху деду Опою уже за шестьдесят, он старый, низенький и сухой. Борода у деда пегая — волос чёрный, волос белый; лицо худое, а красные, как красная глина, пальцы на руках похожи на зубья грабель. В детстве Опой остался, как Кориш, сиротой, у него никогда не было ни семьи, ни детей, ни кола ни двора. Всю жизнь дед Опой летом пас деревенское стадо, вил верёвки, плёл лапти, а на зиму нанимался в батраки к богатым мужикам.
— Да, Опой, — сказал дядя Пётр, — правду ты говоришь, стар ты стал. Пожалуй, ты старше меня будешь. Тяжело тебе одному со стадом справляться. Надо тебе помощника, мальчонку какого-нибудь. Чтобы, значит, бегал вместо тебя...
— Надо-то надо, да где его найдёшь? Задёшево никто не пойдёт, а я, видишь, сам за всё про всё получаю шестьдесят рублей. С каких нанимать-то...
— А я вот что скажу, — вмешалась в разговор тётка Оляна. — Наш Кориш без дела бегает. Надо определить его к деду Опою. Сколь ни принесёт в дом, всё хорошо. А ты, отец, как думаешь? — обратилась она к дяде Петру.
— Думаю, — ответил дядя Пётр, — нечего Коришу дома сидеть.
— Что вы говорите, отец, — сказала Начий. — Ведь Кориш совсем ещё маленький, не под силу ему целый день за скотиной бегать. Пошлите лучше Йывана. Йывану десять лет, и в школу он сейчас не ходит...
— Замолчи, сноха, — отмахнулся от Начий дядя Пётр, — тебя не спрашивают!
— Чапаня, Кориса посли, меня не посылай! — плаксиво сказал Йыван.
Кориш стоял у дверей и прислушивался к разговору. «Пусть отдают деду Опою, — думал он, — хуже не будет».
— Ладно, Опой, бери Кориша, — сказал дядя Пётр. — Выучить его своему делу. А если не будет слушаться, за уши его, за уши... Чего на него смотреть? Детям без учения нельзя.
— Какую хотите цену? — спросил старый пастух.
— А-а, сколько положишь, столько и ладно, — ответил дядя Пётр. — Сколько тебе причитается получить с нас за пастьбу?
— Двадцать рублей, — ответил дед Опой.
— Вот Кориш тебе и отработает их. Идёт?
Дед Опой подумал немного, потом протянул руку дяде Петру и сказал:
— Ну, ладно.
В ПОДПАСКАХ
Восходящее солнце пробуждает ото сна дремлющую на холме старую ветвистую липу. Свежий ветерок колышет её золотящуюся в солнечных лучах листву, шуршит в высокой ржи. Капельки росы на медленно качающихся колосьях сверкают разноцветными маленькими звёздами.
С восходом солнца пробуждаются птицы. В Чодранурском березняке поднимают крик галки и вороны. Над широким полем, в голубой вышине, неприметный для глаза жаворонок запевает свою утреннюю песню. Щебечут хлопотливые ласточки. В деревне дают собаки, кричат гуси и утки.
Солнце поднимается выше. Проснувшийся в одно время со старой
липой, встаёт дед Опой, и, будя спящих, несётся по деревне зоб его жестяного рожна: ту-у, то-о, ту-у-у!Не успеют смолкнуть звуки пастушьего рожна, как деревня наполняется новыми звуками: мычат коровы, блеют овцы, пронзительно визжат свиньи.
Кориш тоже поднялся с солнцем, быстро оделся и вышел на улицу. Хлопая длинным кнутом, он гонит скотину со своего конца деревни к стаду.
— Смотрите — Кориш! — с удивлением кричат бегущие за стадом ребята. — Кориш, дай разок кнутом стрельнуть!
Кориш даёт ребятам кнут. Мальчишки смеются, кричат и оглушительно хлопают кнутом.
— Мало ей того, что над сиротой, как над собакой, измывается, — ворчит бабушка Водырова, выпуская корову и ругая тётку Оляну, — теперь ещё выгнала мальчишку пастушить...
Пригнав стадо, дед Опой и Кориш сели под одинокой, возвышающейся среди поля елью.
— Вот, сынок, — сказал дед Опой, — значит, будем теперь пасти стадо вместе, я — пастух, а ты, значит, — подпасок. Одному мне тяжело, да и скучно. Ты, Кориш, помоложе, ноги у тебя быстрые; как нужно будет, скоренько сбегаешь и завернёшь скотину. Сейчас-то сиди отдыхай, утром скотина спокойная. Проголодалась за ночь, а теперь наедается. Вот к полудню налетят слепни, тогда смотри не зевай.
Кориш внимательно слушал ласковую, спокойную речь деда Опоя. Старый пастух ему очень нравился.
— Скотина, как и человек, понимает разумное слово, — продолжал дед Опой. — Ты её не бей, не хлопай зря кнутом, и она будет слушаться твоего ласкового слова. А битая скотина отплатит тебе: станет по оврагам прятаться, в поля убегать. Не бей, сынок, скот понапрасну. Увидишь, корова уходит от стада, крикни ей: «Чо, чо, вот я!» — и кнут покажи. Она поймёт и не пойдёт дальше. Правда, скотина тоже бывает разная. Иная такая вредная, всё норовит от хорошей травы залезть в хлеба или огород. Ну ладно, сынок... Вон под той кривой ольхой я лыко замочил, сбегай принеси пук. Пока стадо пасётся спокойно, я буду тебя учить лапти плести: вишь, босой бегаешь.
Кориш принёс пучок лыка, и они с дедом принялись очищать лыко от коры. Дед Опой показал Коришу, как надо вить верёвку, как плести лапти. Потом он достал из котомки маленькую волынку и заиграл.
— Это, сынок, свадебная Кугу-Шолерская песня, — сказал дед Опой. — А эта песня называется «У полевых ворот». — И дед заиграл весёлую, переливистую мелодию: ри-оро, рири-риа-ри-ри-а! — В прежнее время вокруг полей ставили загородку, чтобы скот посевы не травил. И вот в воскресенье выходили марийцы гулять за деревню, к полевой ограде, и тогда волынщики играли эту песню.
Быстро проходит время. Кориш бегает за коровами, старается постичь немудрую науку плетения лаптей, слушает дедову волынку. Хорошо ему с ласковым дедом Опоем.
«Какой хороший человек дед Опой! — думает Кориш. — Он, наверное, никогда не станет меня ругать и бить, как дядя Пётр. Я теперь никуда не уйду от деда Опоя. Всегда буду с ним стадо пасти».
Солнце поднялось выше. Стало жарче. То одна, то другая ужаленная слепнём корова, не разбирая дороги, неслась в сторону. Кориш бросал лапти и бежал за ней. К обеду он совсем устал.