КОРМУШКА

Кто-то в лодке заржал, но тут же поперхнулся, получив по рёбрам маленьким ленкиным кулаком.

–  Смотрим, Михалыч. Всё чисто.

Чистюли, бля. Ну, ничего, бывает и из духовных на всю башку вегетарианцев нормальные люди получаются. Но кто бы знал, сколько нервов и крови мне это стоит!

Машина остановилась метров за пятьдесят. Да, за ними действительно никто не увязался. И это наводит на некоторые размышления - обычно такое событие, как выезд автомобиля, тварёныши никогда не пропускают. Не могут же они все лежать здесь на берегу?

–  Николай Михайлович, - прибывший старшим тревожной группы Пашка Острогин держится настороженно и чуть смущённо, видимо до сих пор не может забыть курс молодого бойца, пройденный под моим командованием.

– Валерий Дмитриевич просил передать.

На траву опускается увесистая сумка.

–  Сколько?

–  Две с половиной сотни.

Так… ещё наш неприкосновенный запас посчитать, и осталось ещё… В крайнем случае, если покажется мало, у дяди Вани перехвачу. В конце-то концов, мы не собираемся вести в Ворсме полноценные боевые действия. Всего нужно - пошарить в стоящей как раз на окраине больнице на предмет лекарств и пройти чуть дальше за речку. Так когда-то были две аптеки и магазин "Удачный". Хм… название по нынешним временам звучит чуть ли не насмешкой. Но это - основная цель рейда.

Да, никакой романтики, одни меркантильные интересы - идём за обычными семенами. Теми самыми, что продавались в прямоугольных красочных пакетиках. Правда большинство из них были гибридами с маркировкой F1,через что и страдаем. Дело в том, что потомство этих мутантов не имеет родительских свойств. А ещё через год можно вообще остаться без урожая. Вот и стараемся отыскать в обломках старой жизни стратегические запасы.

А рыцари без страха и упрёка, объявившие тварёнышей сосредоточием мирового зла, как-то быстро заканчиваются. Не нужно делать из войны культа - посвятив себя борьбе с тем самым злом, ты просто рискуешь потерять немногое оставшееся добро. Нет, с большой буквы - Добро.

Философствую, мать… Сорок шесть лет - не старость, но последние три года можно считать один к десяти. Имею право поворчать

Рыбаки уже закончили проверку сетей и упаковали сдутые лодки в "Уазик". Рядом лежит мешок с сегодняшним уловом. Килограммов сорок - для восьмидесяти с лишним человек не бог весть что, но всё-таки… Мелочь засолим на зиму - тузлук с прошлых посолов хоть и вонюч неимоверно, да какой уж есть, запасы соли не безграничны. Хорошо ещё, что удалось поживиться на складе магазина в Солонском, обезлюдевшей деревне это всё равно не пригодится.

–  Папа…

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с дочерью.

–  Да?

–  Ты не забыл?

–  Помню, душа моя.

В глазах у Лены зажглись огоньки - так я называл её в раннем-раннем детстве, когда перед сном желал спокойной ночи. Завтра день рождения, тринадцать лет. "Сайга" была подарком в прошлом году, сегодня ждёт чего-то большего. Не буду разочаровывать ребёнка.

–  Если не успеем вернуться, загляни в кузницу. За горном на полке свёрток.

–  Та самая сабля?
– дочь радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.

–  Шашка.

Андрей отвернулся, пряча улыбку. Наверное, с его лёгкой руки среди детей в поселении поползли удивительные слухи о волшебном клинке, который безлунными ночами куют два Чертобоя. Пусть их… Не будешь же объяснять малышне, что времени катастрофически не хватает даже на самое необходимое, и если заниматься игрушками, то только за счёт сна. Пусть верят в сказку.

А волшебный клинок… не им говорить, что без тяжёлых и упорных тренировок волшебство просто не работает. Халява кончилась, когда началось Нашествие. Пусть хоть детство останется.

Глава 2

Мы проводили взглядами "Уазик", увозивший рыбаков с их добычей, кучей трофейных голов, и только тогда чуть-чуть расслабились. Я не просто сел - рухнул в траву, не удержавшись на резко ослабевших ногах. По-хорошему, нам бы сейчас завалиться часа на четыре в баню, исхлестать друг о друга несколько веников, а потом употребить стакан-другой настоянной на травах самогонки, и провести вечер у самовара под неспешные разговоры. Тогда бы попустило. В принципе, так бы и сделали, но нужно проверить возникшую мысль.

–  Андрей, как рука?

–  Ерунда, - отмахнулся сын. Вскользь когтями задело. Да я обработал…

–  Таблетку съел?

–  Угу.

Таблетками мы называли круто просоленные кусочки сырой печени тварёнышей, запаянные утюгом в полиэтилен. Они могли храниться неделю и использовались для профилактики заражений. Уж не знаю, что там содержится, но действует лучше всякой противостолбнячной сыворотки и прочих… Если нет солёной - едим и свежую, ещё тёплую. С пятой-шестой попытки, когда блевать становится нечем, получается. Дело привычки.

Андрей лежит не снимая бронежилета на чистой куртке, экспроприированной у тревожной группы, и блаженно щурится на солнце, шевеля пальцами босых ног. Портянки предусмотрительно повесил на воткнутые с подветренной стороны палки. Армейские берцы у нас тоже не прижились. То ли дело яловые сапоги - хоть и потяжелее кирзачей, но крепче и надёжнее. А эти шнурки, носки… только понты перед девками колотить. На плечи привычно давит кольчужный воротник, собранный их мелких шайб Гровера. Такой в совсем древние времена смог бы выдержать и удар меча. Что ещё в нашей экипировке? Пластины, прикрывающие сокровенное… Бывало и выручали.

–  Ну что, пошли?

–  Пошли.

Дальше отправились привычным порядком, внимательно глядя под ноги. Обычно тварёныши не оставляют следов - зверь чуть побольше кошки, с мощными задними лапами, хотя передвигаться предпочитает на четырёх, идёт легко и бесшумно, практически не оставляя следов. Но сегодня собралась громадная стая, так что можно рассчитывать на успех.

–  Стой!
– мы уже приближались к северной оконечности озера, небольшим заливчиком уходившего в крутой берег, когда я увидел просвет в зарослях.

Её трудно было не заметить - широкая тропа, а на истоптанных камышах с заплывающими вмятинами от чьего-то бега, то, что ещё недавно было человеком. Тройка тварёнышей обглодала бы дочиста, но большая стая просто разорвала жертву в клочья, растащив кости.

–  Женщина?
– предположил Андрей.
– Размер ноги маловат.

–  Может быть, сейчас уже не определишь.

–  А это?
– почти у самой воды валялся изящный никелированный револьвер.

Я наклонился и поднял игрушку - блестящую безделушку с перламутровыми накладками рукояти.