КОРМУШКА

Сын привычно пожал плечами, принимая объяснение, и, улыбнувшись, напомнил полузабытую песенку из мирного времени:

Хама может обуздать

Только сила грубая.

Или пуля. Но нельзя,

С детства заучил:

Гуманизьм… туда-сюда…

Человеколюбие…

Но человек бы восемь

Я бы лично замочил. ***

*** Тимур Шаов.

–  Ага, примерно так.

–  Да я что, разве возражаю?

На всякий случай проверили остальные кабинеты - пустота, близкая к абсолютной. Заметно, что люди привыкли к дисциплине, но, скорее всего, даже краешком глаза не видели обычный армейский устав. Любой из них. Иначе не побросали бы здесь всё, и не сбежали организованной толпой глазеть на невиданное зрелище. Нехорошо получилось - вот ладно мы зашли, а если какие проходимцы с преступными намерениями? Вот так серебряные ложки и пропадают.

В коридоре Андрей потрогал свернувшуюся в позу эмбриона голую девицу. Сначала ногой, потом, не заметив должного эффекта, ущипнул за оттопыренную задницу. Примерно так же лошади кусаются. Может чуть послабже, но они-то в кузнице молотобойцами не работают.

–  Эй, подруга, просыпайся, новые клиенты пришли!

Секретарша сжалась ещё сильнее, ожидая в лучшем случае двойного изнасилования, а в худшем - нож под ребро. Да, даже жалко разочаровывать… Вмешиваюсь:

–  Муся, неприлично молчать, когда с тобой старшие разговаривают!
– комплимент, хотя и сомнительный - не намного она помладше меня будет.

–  Марина я, - девица открыла глаза и всхлипнула, пряча лицо в ладонях.
– Это Игорь Палыч зовёт… звал.

Бля-я-я… только не хватало для полного счастья женских слёз. Сейчас окажется, что эта матрёшка втрескалась в начальника, а я, негодяй, разрушил идиллию. Но плачет зря - почему-то считается, будто мужчины от плача теряются и становятся управляемыми, хоть верёвки вей. У меня с точностью до наоборот - возникает желание заткнуть фонтан, лучше всего - ударом кулака. Ни разу, правда, не употреблял столь радикальных методов, удавалось сдержаться, но всегда готов научиться чему-нибудь новому. Натура любознательная…

–  Хватит причитать!
– прикрикиваю строго.
– Не свет клином сошёлся на твоём Игорь Палыче, найдёшь мужа помоложе.

Успокаиваю, а сам не верю в подобное при нынешнем тотальном дефиците молодых и одновременно холостых мужчин. Но ответ Марины обескураживает:

–  У меня их два, - и тут же уточняет.
– Только первый не здесь живёт, а на том берегу Оки. А приезжает редко.

–  Ну ты, нимфоманка, - Андрей приносит из кабинета пиджак и бросает девице.
– Прелести немного прикрой, и показывай!

–  Что?
– удивляется она и сразу неизвестно отчего краснеет.

–  Дура, детей показывай, а не то, о чём подумала. Это как раз хорошо видно.

–  А чьих?

Кажется, покойный Игорь Палыч подбирал сотрудниц отнюдь не по интеллектуальным данным.

–  Твоих, блин!

–  Мои дома с бабушкой сидят.

Андрей потихоньку начал закипать. То ли Марина почувствовала это по выражению его лица, то ли по виду нацеленной точно в лоб двустволки… сообразила.

–  Ах, ваши? Так они на пятом этаже. Представляете, ещё вчера были на втором, но самый младший выпрыгнул из окна и убежал. Шустрый такой парнишка, не смогли догнать.

Час от часу не легче. Теперь что, придётся Мишку по всему городу разыскивать? Это небезопасно, и в первую очередь - для самого города. Не буду наговаривать на сына, но его даже в угол нельзя ставить больше чем на пятнадцать минут - на шестнадцатой возможны диверсии и теракты против этого самого угла. Упрямый как осёл - весь в меня, хотя и приёмный.

–  Веди к остальным.

–  Прямо так? Дайте одеться.

–  Некогда наряжаться, шевели булками.

–  Ах, вы такой грубый!
– вот те на, девица ожила, осмелела, и пытается строить глазки.
– Ай!

Шлепок прикладом по мягкому месту придаёт нужное ускорение. Ну вот, давно бы так! И это… чёрт побери, как она умудряется идти так, что задница постоянно маячит перед глазами? Вроде и пиджак длинный, ниже колен опускается, а вот, поди ж ты! Впрочем, делает скорее по привычке, чем из какого-либо умысла - нас, циничных и зажравшихся волков, старой бараниной не соблазнить. Особенно такой, лежалой и очень сильно бывшей в употреблении. Чай не голодный год, можно погурманствовать. И сына учу не гнаться за количеством, в первую очередь, обращая внимание на качество. Второй свежести не бывает, я помню.

Четвёртый этаж, там где располагаются апартаменты членов Временного правительства. Роскошен. Сколько прошло времени, как грохнули Негодина? Чуть больше недели. А успели обосноваться капитально, с должным размахом и великолепием. А уют и вкус… так они к положенным по должности привилегиям не относятся. Но воняет и здесь. Сознательно копируют средневековый быт просвещённой Европы даже в запахах, или всё дело в отсутствии канализации? Свиньи, неужели нельзя ночной горшок переставить из-под кровати в дальний угол и закрыть крышкой? Не понимаю, Азия-с… Скифы мы, с круглыми и добрыми глазами, куды уж нам понять.

Что интересно - везде множество пустых бутылок. Стоят на столах и под столами, грудами свалены в укромных закутках, выстроены ровными шеренгами на подоконниках, перекатываются под ногами посреди комнат. С чего такой праздник души и печени? Наверное это традиции всех временных - успеть выжрать всё спиртное и перещупать всех доступных баб, пока не заявились матросы с пулемётными лентами через грудь. Не меня же боятся? Бываю злым, да! Но не до такой степени, чтобы наводить ужас, подавляемый старыми коньяками в неимоверных количествах. А в городе, между прочим, полусухой закон с тайными самогонными фабриками. Эти же… страшно далеки они от народа.

По пути Марина даёт пояснения. Забавная здесь картинка получается - трёхкомнатные квартиры занимают министры сельского хозяйства, внутренних дел и присоединённых территорий (в одном лице), и Главный Государственный Казначей. Всё с большой буквы - так на дверной табличке. Министр контроля над потреблением (чего, интересно?) и уполномоченный по защите прав человека тоже проживают в трёшках, но проходных из-за пробитых в стенах проёмов. Остальные, те, что без портфелей, скромно ютятся в двух и однокомнатных.

–  А где министр образования?
– интересуется Андрей.

–  Его у нас нет.

–  Это плохо.

Подозреваю, что у сына в голове уже крутится коварный план уменьшения поголовья учителей в Дуброво. Нетушки, там хоть и интеллигент на интеллигенте, но не разрешу переселения, даже в самых благих целях. Пусть родная деревня останется центром, культурной столицей, так сказать, а на сторону нужно отправлять молодое поколение, у которого отсутствует комплекс неполноценности школьного преподавателя.