КОРМУШКА
Шрифт:
Мысли бегут дальше, становясь всё масштабнее и масштабнее, но здравый смысл давит их безжалостно и быстро. Какие к чертям собачьим школы, если Павлово останется самостоятельным… э-э-э… государством? Ежели нет… Да нафига такой геморрой? Он даже моей хозяйственной жабе никуда не сдался. Со своими бы проблемами управиться - вон вегетарианцы до сих пор косо смотрят и что-то бормочут за спиной, не могут простить почти насильно скормленных им "зайчиков". При случае - продадут, не задумываясь, просто до сих пор никто не предложил подходящую цену.
Ладно, забудем об этом. Меня другое удивляет - в министерских апартаментах нет оружия. То есть вообще никакого,
*** Император Павел Первый умер от "апоплексического удара табакеркой в висок".***
– Это что за изыски архитектуры?
– Андрей строго посмотрел на Марину.
Та хлопала глазами, как будто в первый раз увидела решётку из толстой арматуры, перегораживающую вход на последний этаж.
– И ключей, конечно, у тебя с собой нет?
Девица отрицательно развела руками, отчего распахнулся не застёгнутый пиджак.
– Ну да, вижу, их и положить-то некуда. А где могут быть?
Три висячих замка, один больше другого, внушали уважение весом и размерами. Такие подручными средствами не возьмешь, только взрывать, или, как вариант, бежать домой за ножовкой по металлу.
– Связка обычно у министра внутренних дел в кармане была.
– Ага, сейчас всё бросим, и пойдём его искать. Должен быть ещё комплект - поесть-то детям кто-нибудь приносил?
По мгновенно сжавшейся Марине стало понятно - нет, не приносили. Ну что же, у моего нежелания брать пленных появилась вполне уважительная причина. Похоже, сын испытывает те же самые чувства - зубы стиснуты, и медленно выдыхаемый сквозь них воздух напоминает шипение рассерженной змеи.
– С-с-суки… - пинает прутья так, что лязг раздаётся на весь подъезд.
– Ш-ш-шкуры сниму…
Лицо нашей проводницы становится бледнее стены, к которой она прислонилась. Потом, о чём-то вспомнив, робко предлагает:
– Давайте я поищу.
– Где?
– Там, внизу.
– Иди, только быстро.
– Да мигом…
Убежала, смешно шлёпая по ступенькам ногами сорок третьего размера. Можно чуть успокоиться, присесть, перевести дух. Откинулся на решётку, закрыл глаза, и собрался было сладко потянуться и зевнуть, но неожиданная мысль заставила застыть:
– Андрюш, я похож на осла?
– Внешне?
– Нет, умственно.
– Вроде не очень, а что?
– Эта чучундра пленных развяжет!
Немая сцена, достойная пера Николая Васильевича Гоголя. Сейчас бы закрыть занавес, но, к сожалению, это не театр, а у выхода вместо поклонников с цветами ожидает ОН - большой, толстый, откормленный неудачниками песец. Не звали, но пришёл.
– Отобьёмся!
– сын мгновенно подхватывается и бросается вниз.
– Конечно!
– соглашаюсь я и заканчиваю фразу двумя пролётами ниже.
– А потом прилетит дед Мазай в голубом вертолёте и высадит на крышу кавалерию из-за холмов. И нас захватит обратным рейсом.
Первый этаж встречает сквозняками, вонью портянок, и пулемётной очередью. Здравствуйте! Кажется, приветствие произнёс вслух. Да что там произнёс - проорал так, что заглушил Марину, при виде нас завизжавшую не хуже Витаса в китайском мультике. Правда, и не лучше.
У Петровича реакция немного другая - коротко кивает, не изображая
при этом радость от встречи, и продолжает садить из ДШКМ*** во что-то на площади перед домом. Кажется, что азарт пулемётчика передался самому пулемёту - ещё немного, и он заржёт как конь и бросится в атаку, высекая искры концами треноги. По возвращающимся своим херачит, что ли? Нет, скорее поверю в Новодворскую, вступающую в комсомол, чем в такую быструю смену убеждений. Чай не гражданская война, где в течение недели можно было помахать шашкой и за красных, и за белых, и за зелёных. Что, не верите в последних? Зря - между прочим, тогдашние зелёные не чета нынешним пидорам.– Кто разрешил развязывать?
– шлепком ладони по заднице Андрей отогнал Марину, пытавшуюся перерезать скотч на руках очередного пленника осколком разбитой бутылки.
– Прибью заразу!
Феерическая картина - грохот выстрелов, звон гильз на полу, злой детина, мечущий молнии из глаз… и голозадая валькирия, летящая из одного угла комнаты в другой. Хоть пиши полотно маслом - "Перун, заглянувший на огонёк в Асгард", жаль не умею. Так, а кто будет в роли злокозненного Локи? Блямс… это осыпалось стекло в соседнем окошке. Вот и доброволец явился, только на Джима Керри не очень-то похож - в решётку вцепился крупный тварёныш и пробует на зуб толстые прутья. Откуда звери в городе?
Бабах! Руки действуют независимо от головы, забитой ненужными мыслями, и незваного гостя выстрелом в упор разрывает пополам. Забавно, нижняя часть улетает, а верхняя так и остаётся висеть. И на что надеялся своей безумной атакой? Внутрь всё равно не попасть, а мы в этой крепости сможем отбиваться бесконечно долго, во всяком случае боеприпасов хватит на неделю. Смерть от голода тоже не грозит, не в первый раз питаться шашлыками из зверьков. Невкусно, но питательно.
Петрович что-то кричит, повернув голову, но не слышу. Да пошёл он нафиг. Мне больше делать нечего, как языком трепать… перебьётся. Лучше выберу место для стрельбы, растолкав привязанных под подоконником местных бойцов. А ничего так, и коробку с патронами есть где поставить. Удобно. Когда-то приходилось жить в квартирах такой планировки - окна узкие, сантиметров шестьдесят, зато в каждой комнате их по две штуки. Чем не бойницы? Первое до половины заложено мешками с песком, только пулемётный ствол с набалдашником компенсатора поверху торчит, у меня обзор хороший. Вид, правда, не очень…
Угу, мало кому понравится зрелище нескольких сотен зубастых тварей, умильно поглядывающих на пятиэтажку. Время от времени самые нетерпеливые срываются в самоубийственный бросок, но остальные просто сидят и чего-то ждут. Чего, интересно? Неужели того, что мы резко потолстеем, и раннего ужина хватит на всех? Фигушки, из принципа похудею, пусть костями подавятся.
ДШК смолк, и я взглянул на Петровича.
– А толку?
– ответил он на невысказанный вопрос.
– Думаешь, сзади их меньше собралось?
– И чего предлагаешь?
– Ничего. Ты командир, вот тебе и думать.
– Почему я?
– Ну-у-у… в другое время, уж извини, с удовольствием бы перерезал глотку, но сейчас несколько иные обстоятельства…
Андрей, опуская ружьё, усмехнулся:
– А ты, дяденька, добрый очень.
– Зато честный.
– Всегда?
– Нет, только сегодня.
– Тогда скажи мне, честный человек, где ключи от пятого этажа?
– Эти?
– Петрович показал на вколоченный в дверной косяк гвоздь с висящей на нём связкой.
– Там, правда, уже нет никого.