Король Терний

— С чего ты взяла?

— Ее повесили. Как ведьму. Но она не ведьма. Мы ведь похожи… И мы ровесницы.

С улицы до нас донесся звук сирены, и на окне и стенах заиграли красно-синие блики от мигалок. Учитель поднялся и подошел к окну.

— Они вызвали полицию?

— Да. Убийства людей здесь должны решаться людьми. Вот если бы убили мага — юрисдикция была бы нашей.

— Но они же здесь ничего не найдут…

— Знаю. Я вижу больше любого мага, но все же и этого слишком мало, чтобы точно сказать, что произошло.

Он закрыл окно и задернул шторы.

— Надо получше все осмотреть, пока они там все не перевернули. Из комнаты не выходить.

Я кивнула и поджала ноги под себя в знак того, что не сдвинусь с места до его прихода. Он исчез, потом появился с моей метлой в руках, поставил ее в угол и снова исчез. Его не было еще как минимум пятнадцать минут, а я все смотрела на поочередно вспыхивающий синий и красный свет в щели между шторой и стеной. Когда он вернулся, то позвал меня ужинать. Тишину нарушил он сам, когда мы уже поели.

— Что ж, не знаю, была ли ты права.

— В чем именно?

— В том, что приходили за тобой.

Я была уверена, что была права.

— А полицейские?

— Им ничего не известно. Отпечатков нет, девочка умерла от асфиксии.

— Ну ясно, что не сгорела заживо, — пробурчала я.

— Я имею в виду, что ее повесили, а не перерезали горло, а уже потом повесили.

Я посмотрела на него так, будто он сказал, что убивает котят для забавы.

— Извини. Она же, все-таки, была твоей подругой…

— Нэит была самой безобидной и доброй из всех, кого я знаю…

— В любом случае, из дома одна не выходи. Одна без меня, — добавил он, и я кивнула. — А сейчас тебе лучше поспать.

Я снова кивнула и взяла тарелку, чтобы помыть ее, но учитель меня остановил:

— Я помою. Иди.

Я знала, что уснуть не смогу. Знала, потому что каждый раз, как я закрывала глаза, я видела лицо Нэит. Ее открытый рот, синие потемневшие губы и открытые глаза, глядевшие в пустоту за моей спиной. Лучше не спать, чем спать и видеть это.

Под мерное тиканье часов я принялась переписывать бумаги. Мне осталось буквально пять листов, что, безусловно меня бы порадовало, если бы целью моей не было посидеть подольше. Запястье еще болело, и я писала через силу, останавливаясь после каждой третьей буквы, давая руке отдохнуть. Разделавшись с последним листом и кинув его в стопку к остальным, я глянула на часы. Стрелки показывали час ночи с лишним. Я встала, потянулась. Походила по комнате. Включила и выключила свет в ванной. Погладила уснувшую на ковре Ры. Села на кровать и поняла, что на ночь не пила чай, как всегда это делаю. Может, в этом все дело? Может, сон у меня, как слюна у собаки Павлова, появляется только после кружки чая.

В самом начале моего обучения учитель предупредил меня, чтобы ночью из комнаты не выходила, и что он ценит режим. На свой страх и риск я отворила дверь и прошла по коридору, перешагивая через спящего на полу черного кота, в кухню. Включать свет я не стала, ибо уж слишком это заметно, а я как раз добиваюсь обратного. К тому же, фонари с улицы давали достаточно света. Проверив уровень воды в чайнике, я поставила его на газ. Постояв немного и подождав, пока тот закипит, я выключила плиту. На кухне включился свет. Я посмотрела в дверной проем, заранее зная, что, а точнее кого, я там увижу. Учитель, вопреки моим ожиданиям, не спросил своим обычным тоном, что я тут делаю. И это значило, что я могу спросить первой.

— Тебе чаю налить?

— Да, — он все же вошел в кухню и сел за стол, пока я доставала его кружку.

— Как обычно?

— Нет… Давай что-нибудь на твой вкус.

Я заварила нам чай из розы. Учитель хмыкнул, увидев мой выбор. Поначалу мы пили молча, каждый думал о своем, но об одном и том же. Убийцу надо найти. От людей в Городе нет никакой пользы, их легко обмануть и запутать. И нужен кто-то… кто справился бы с этим. Кто-то из магов. Но вряд ли кто-либо из мастеров за это возьмется…

— Я найду его.

Я подняла глаза на учителя.

— Научи меня ставить блок на мысли.

Он не оценил мою шутку. Как и все остальные мои шутки. А может, и оценил, но не показал этого. Да не, бред какой-то. Кстати, о бреде…

— О, я вспомнила, — я достала из кармана бумажку с символами и отдала учителю. Тот с интересом принялся ее разглядывать.

— М-да, — наконец выдал он. — Так себе это твое сообщение. В основном тут про смерть.

— А поподробнее можно?..

— Так… Если ты, такой же, как и я, читаешь это, будь осторожен… Ибо смерть ждет каждого, кто ходит по земле и вдыхает воздух… Но только твоя смерть ближе остальных… Ты здесь, а значит, ты проклят… И ни мое послание тебе, ни помощь всех великих мастеров не спасет тебя от гибели… Помни об этом, — мастер отложил листочек.

— Позитивненько так. Особенно в свете последних событий.

— Не думаю, что он знал, что так будет.

— Да, он определенно писал о чем-то другом. О чем?

— Без понятия.

— Да ла-адно тебе. Ты ведь знаешь, о чем он, не так ли?

Он допил чай и поставил кружку на стол.

— Бриджет, иди спать.

Мой вздох был ему ответом. Я поднялась, сполоснула кружку и побрела к себе, перешагивая все через того же кота. Сегодня днем будет Поднесение, а это значит, что я либо останусь дома одна, что более всего вероятно, либо буду таскаться за учителем, что нарушает его «древние традиции», ведь ученики должны справлять Поднесение вместе с людьми и отдельно от мастеров. Но одно я знала точно: день будет тяжелым.

* * *

— Я не считаю, что поступил неправильно! — вскричал парень в черном плаще.

— Они считают, — спокойно сказал учитель.

Лес вокруг них стоял темной стеной. И пересечет ее сегодня лишь один.

— Но Вы же… Вы, учитель, так ведь не думаете? — в глазах молодого ученика мелькнул страх.

— Я думаю, Солар из Варлеона, что ты не контролируешь свою силу. Умеешь, но не хочешь.

— Я… Я помог ей…

— Ни люди, ни маги не могут решать, кому жить, а кому умереть. Та девушка умерла своей смертью, ты не помог ей. Ты лишь заставил вновь ее через это пройти. Отсрочил неизбежное. И я бы не стоял сейчас здесь, если бы дело ограничилось только ей. Из могил поднялась половина кладбища. Совет найдет тебя и повесит. Но я им этого не позволю.

— Не позволите?.. — в глазах моего земляка появилась слабая надежда.

— Да, мой ученик. Это только моя ошибка, — он положил руку парню на плечо, — и только мне ее исправлять.

Из ниоткуда появилась черная веревка и одним концом обвила шею Солара, а другим она зацепилась за толстую ветку, подняв его в воздух. Парень болтал ногами в воздухе, пытался разодрать пальцами петлю. Вдруг из его шеи, там, где веревка соприкасалась с кожей, побежали тоненькие струйки крови. «Это не веревка, — дошло до меня, — это — лоза. Лоза с шипами». Учитель стоял в двух метрах от своего ученика и наблюдал, как тот извивается. На лозе появились крошечные красные бутоны. Спустя еще немного времени подергивания прекратились, а бутоны раскрылись, став алыми, как кровь молодого ученика, розами. Солар был мертв. Учитель вздохнул и повернулся в мою сторону, но смотрел явно сквозь меня. Лоза превратилась в обычную веревку, а розы исчезли. Я обернулась тоже и увидела, как из тени деревьев выходят мастера. Первым шел мастер улицы Пик, я узнала его.