Королева

Распахнулась дверь. Я едва успела уловить звук, прежде чем король встал, а на его месте оказался Лукас.

— Джесси, — грубовато произнёс он.

Он ладонями обрамил моё лицо, и его тёмные глаза штормило от эмоций. Затем его сильные руки обхватили меня, и я почувствовала, как по телу прошла дрожь.

— Я думал, что потерял тебя.

В течение этой адской недели я думала обо всём, что бы я сказала Лукасу, если бы у меня была ещё одна минута с ним. Внезапно я утонула в цунами эмоций, и всё, что я могла сделать, это уткнуться лицом в его грудь и прижаться к нему, когда громкие, булькающие рыдания сотрясали моё тело.

Я слышал голоса, но они звучали издалека. Там были король и Морелль, и ещё один женский голос, который я не узнала. Они говорили обо мне, но мой разум не мог воспринять слова. Он хотел отключиться, чтобы я вообще ничего не чувствовала.

Лукас подхватил меня на руки и прижал к себе. Я свернулась калачиком, когда он понёс меня. Мне было всё равно куда мы идём до тех пор, пока он не отпускал меня. Только благодаря ему я не разлетелась на миллион кусочков.

Он положил меня на свою кровать и расположил нас так, чтобы мы лежали на боку. Его руки оставались вокруг меня, когда я прижала голову к его подбородку и зарыдала. В какой-то момент я почувствовала тёплое тело Кайи, прижавшееся к моей спине, и впервые за много дней начала чувствовать себя в безопасности.

Не знаю, сколько часов мы так пролежали. В конце концов, я зашевелилась, и первое, что меня поразило, это зловоние, исходящее от меня. Оно было таким ужасным, что я недоумевала, как Лукас мог терпеть его. Мои глаза были настолько опухшими и слезящимися, что я с трудом могла разобрать его черты в тусклой комнате.

Он погладил мою щёку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Грязной, — прохрипела я. — Мне нужно в душ.

— Думаю, мы можем устроить это, — сказал он, и я услышала улыбку в его голосе.

Он подхватил меня на руки и понёс в ванную. Эмоциональный срыв настолько истощил меня, что у меня не было сил стоять на ногах дольше минуты. Он позаботился об этом, раздев нас обоих и забравшись со мной в душ. После того, как он помог мне вымыться и вытереться, он одел меня в одежду для сна, которую я оставила там, и отнёс меня обратно в постель. Свернувшись с ним под одеялом, я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда я проснулась, уже был день. Принесли еду, и Лукас заставил меня поесть и выпить немного, прежде чем усталость овладела мной. Спустя несколько часов он снова это сделал. Так продолжалось целый день, или, может быть, два. Я потеряла счет времени. Он не спрашивал, что случилось со мной в Благом дворе, единственными словами, которым мы обменялись, был его вопрос о моём самочувствии.

Каждый раз, когда я просыпалась, я ощущала себя немного сильнее и более похожей на себя, пока наконец-то, я не обрела способность говорить. Мы лежали лицом друг к другу в темноте, и он слушал, как из меня льётся моя история. Он уже многое услышал от отца и Фаолина, пока я спала, но он знал, что я должна рассказать ему всё своими словами. Я не стала ничего скрывать и заплакала, описывая самый мрачный миг, когда поверила, что больше никогда его не увижу. Но это были целительные слёзы, и после них мне стало легче.

— Я должна была рассказать тебе о Рисе, — сказала я позже, когда он обнял меня. — Мне жаль.

— Я бы хотел, чтобы ты рассказала, но я понимаю, почему ты чувствовала, что должна сохранить тайну своей семьи, — он нежно погладил мою спину. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо чувствовала, что не можешь мне что-то сказать.

— Больше никаких секретов. Я обещаю.

Он перекатился на спину, и я положила голову ему на грудь.

— Были какие-нибудь новости из Благого Двора?

Лукас вздохнул.

— Благой Двор в хаосе. Рис рассказал совету, что Анвин сделала с твоей семьёй. Нет доказательств тому, что он не полноправный наследник, но он отошёл в сторону. Младшая сестра Анвин, Коралия, заняла сейчас трон, но с ней уже соперничают. Восстановление после этого займёт у них какое-то время.

Я подумала о своём брате. Его жизнь была разорвана на части, а всё, во что он верил, было основано на лжи. Потом он видел, как умирает человек, которого он считал своей матерью. Я была рада, что у него есть Баярд и остальные друзья, которые помогут ему пройти через это, но я надеялась, что он свяжется со мной и нашими родителями, когда будет готов сделать этот шаг.

— Полагаю, местный совет ожидает возможности поговорить со мной, — сказала я без энтузиазма.

— Не беспокойся о них. Они подождут до момента, пока ты не будешь готова говорить с ними, — он сделал паузу. — Корриган и Фаолин допросили Рашари. Она признала, что приходила в камеру, чтобы увидеть тебя, но отрицает причастность к твоему похищению.

Я усмехнулась.

— Они, правда, ожидали, что она признается в этом?

— Нет. Они начали допрашивать стражников, и они докопаются до правды. Тебе больше никогда не придется её видеть.

— Что же, хоть что-то хорошее из этого вышло, — сухо сказала я.

Лукас усмехнулся.

— У меня есть и другие хорошие новости для тебя. Давиан Вудс был задержан на юге Франции четыре дня назад. Агентство задержало его до суда, который, как мне сказали, пройдет в конце следующего года.

Я приподнялась, чтобы упереться подбородком в его грудь.

— Значит ли это, что моя семья может вернуться домой?

Его губы изогнулись.

— Они вернуться в свою квартиру сегодня. Команда, которую нанял Фаолин, будет поблизости, пока не убедится, что никто из людей Давиана не доставит проблем.

Меня охватило волнение. Теперь, когда штормы прекратились, король разрешил возобновить путешествия в мир людей.

— Я хочу домой, — выговорила я.

Его рука замерла.

— Навсегда?

Как мне объяснить ему это? Мне нужно было вернуться в знакомое окружение, куда-то, где я могла снова почувствовать себя собой. Эта жизнь была навязана мне, и у меня не было времени, чтобы привыкнуть к ней пока я металась, пытаясь спасти мир, и меня похищали. Анвин не сломала меня, но я чувствовала себя эмоционально разбитой. Мне нужно было отправиться домой, чтобы исцелиться.

— Нет, — ответила я. — На время.

* * *

Я поправила лямку своего рюкзака на плече и вышла из библиотеки Уайденера. Снаружи почти безлюдный кампус Гарварда был покрыт несколькими сантиметрами снега, и он продолжал падать. Глубоко вдохнув, я подняла воротник пальто и начала спускаться по ступенькам.

В кармане заиграла песня «плохой до мозга костей», и я усмехнулась, доставая свой телефон.

— Я выхожу прямо сейчас.

— Ты всё ещё в школе? — выдохнула мама. — Я думала, что твой последний экзамен был этим утром.