Короли рая

Скальд изогнул потрескавшиеся толстые губы:

– Спасибо. Да, верно. И как она должна завершиться?

Роке это казалось очевидным, но он предположил, что не каждый мужчина прочел книгу. Каждая история заканчивалась одинаково. И так настигла смерть такого-то или такую-то, сына или дочь такой-то, и тело возвращено было в пепел.

Мужчины всегда умирали в битве, женщины умирали от старости и всегда в постели. Но только не моя мать, подумал Рока, она умерла молодой и в поле, а ее труп был едой для червей и ворон.

Он почувствовал, как его рука сама собою тянется к карману полушубка, но воздержался трогать локоны внутри.

– Так же, как и все истории, – сказал он, думая сперва о своей матери, затем о ее семье и жрице Кунле, затем о Законовещателе и трусливых присяжных, жестоких мальчишках и всех остальных. – Смертью.

* * *

Исполнив песню, Эгиль попросился переночевать у костра. Рока удивился и, наверное, выказал это вслух, ибо скальд произнес:

– С какой стати мне беспокоиться? Ты уже спас меня.

– Может, я просто спас твое мясо, – ответил Рока с безразличным лицом, но Эгиль улыбнулся и сказал, что пьет столько вина, что стал невкусным, и Рока разрешил ему остаться, для удобства гостя даже засыпав землей разделанный труп.

Они поговорили еще немного, пока темнело, и скальд рассказал ему, где родился и о том, как оставил свою семью, чтобы увидеть мир. Он поведал о своих странствиях по Аскому и о некоторых великих вождях, с которыми встречался. Сам он вопросов больше не задавал, но Рока назвал ему свое имя и немного рассказал о своих недавних годах: о своем путешествии на Север, где теплее, и о бегстве обратно на Юг, прочь от крупных деревень, охотников-изгоев с их собаками, от мужчин без вождей и их многочисленных угроз.

Однако он все еще был утомлен, поэтому держал начеку собственное тело, пока отдыхал у костра в своей Роще. Если ночью Эгиль пошевелится, Рока узнает.

Опасение было излишним – этот мужчина крепко спал, а тело Роки поддерживало их костер холодной ночью. Утром Эгиль проснулся с восходом солнца и напевал, пощипывая свою «лиру», как он ее называл, а Рока свернул стоянку, присыпав костер и отпечатки в земле.

Он готов был выдвигаться, когда Эгиль заговорил:

– У меня… есть вопрос, если позволишь.

Рока пожал плечами. Он решил не убивать этого человека, но не нуждался в том, чему мог научить творец музыки.

– Твоя мать-Вишан показывала тебе, как читать руны? Показывала, как их писать?

Вопрос казался странным.

– Если и да, то что?

Эгиль облизнул губы и оглядел ровный участок земли, как будто кто-то мог подслушивать.

– Знаешь ли ты, сколько мужчин в Аскоме могут прочесть хотя бы одну руну? Или нарисовать?

Рока не знал и вновь пожал плечами.

– Ни единого, кроме самых общих символов, например для названий животных. Рунные шаманы – единственные исключения, и каждая нарисованная ими руна приближает их к наказанию богов, так что они редко это делают. За годы, проведенные в пути, я видел лишь горстку живых шаманов. Все они выглядели хворыми.

– К чему ты клонишь?

Скальд моргнул.

– Рисовать руны – очень ценный навык.

Можно ли их есть? Можно ли ими убивать?

– Ценный для кого?

Эгиль засмеялся и развел руками, словно это было очевидно.

– Для каждого вождя в мире, мальчик. Меч – это просто меч. Но меч, на котором вытравлена нужная руна? Это сокровище, которое боятся и уважают все мужчины. Богачи до сих пор обращаются к шаманам для рун защиты на броне, зданиях, кораблях – на чем угодно ценном.

Для Роки все это имело мало смысла.

– Почему бы просто не попросить жриц? Они умеют читать и писать.

Скальд повращал своими темными круглыми глазами, но прекратил, будто передумал.

– Жрицы… этого не делают. Это… святотатство. К тому же вождям неохота быть у них в долгу, если ты понимаешь, о чем я. Предполагается, что законы защищают людей, а не богов. А вождям не полагается собирать богатства, так как же они могут себе это позволить, смекаешь?

Вообще-то Рока не смекал. Люди – суеверные глупцы, а их законы разрушительны, напомнил он себе, тут и смысла-то не требуется.

– И что ты предлагаешь?

Эгиль глубоко вдохнул и выдохнул.

– Сия страна пепла обширна, мальчик. А внезаконника легко забыть. – Он помолчал, дабы это усвоилось. – Мы могли бы дать тебе новое имя, да? Новую биографию. Нет никакого «ордена» Рунных шаманов. Тебе нужно лишь иметь навык и, возможно, толику… артистизма. Но если ты сможешь делать это правильно и вытравить руну на оружии, или броне, или начертать ее на здании, что ж, тогда люди поверят.

Молчание тянулось между ними, пока Рока размышлял. Пожалуй, он может научить меня большему, чем я думал.

Он знал, что каким-то образом сбился с пути за эти годы. Он становился сильнее, крупнее, но по-прежнему почти ничего не знал о мире, кроме дебрей. Чтобы отомстить, ему понадобится больше помощи, чем способны оказать мертвые конюхи и изгои в его Роще.

– Итак, – сказал Эгиль, проявляя нетерпение, – ты знаешь их? Можешь нарисовать какую-нибудь из рун книги?

Я все еще могу его убить, если придется.

Рока взял нож в своей Роще и вырезал руну на своем доме – который уже стал больше и теплее лачуги его детства, – немного повозившись с изгибами.

– Я знаю их все, – сказал он.

Эгиль прищурил глаза и повернул голову.

– И сколько же их всего?

Рока почувствовал укол гнева оттого, что в нем усомнились, хотя он сказал чистую правду.

– Их тысячи.

Прищур скальда только усилился.

– Покажи мне. Нарисуй одну в грязи – только не из обычных и не до конца, – нет нужды искушать богов.

Опять суеверная чушь, подумал Рока.

«Проверка» навела его на мысли о матери, и воспоминания о ее восторге, когда он впервые научился читать, замерцали в его мозгу. Он вытащил нож и почувствовал острое желание вонзить его глубоко в живот Эгиля, но вместо этого нарисовал ту же самую руну, что вырезал в своем воображении, в этот раз на земле, и улучшил изгибы. Она была замысловатая – Знак Эдды, Богини слов – и имела много значений в зависимости от других рун, идущих до или после.

Прищур Эгиля исчез, его скептически поджатая челюсть отвисла от изумления, затем опаски.

– Ты ее закончил?

– Да.

Скальд поднес ладонь к лицу.

– Проклятье, малец, я же сказал, не завершай! Зачем так дразнить богов?

Рока моргнул.

– Я уже нарисовал тысячи рун. Десятки тысяч. Я закончил их все.

Эгиль был в ужасе.

– Десятки ты… все знают, что их нельзя заканчивать! Неудивительно, что ты изгой! Я изумлен, что ты не помер от удара молнией или не задохнулся ночью!