Корсар

Император оказался не хуже женщин и китайцев вместе взятых, кивнул легонько, соглашаясь со мной.

— Мне нужны такие иностранцы, — сделал он вывод. — Я возьму тебя на постоянную службу.

— Это большая честь для меня, но я не могу принять ее сейчас. У меня остались незавершенные дела на родине, долги, которые я, как знатный и честный человек, обязан вернуть. Я и так уже просрочил их, служа вам. Мы договаривались на два года, и я договор выполнил. Всему, что знаю и умею, я обучил Лан Таня, он справится в мое отсутствие, — сказал я и приготовился к худшему.

Императоры не привыкли слушать отказы, но и я не привык жить долго там, где надоело. Ладно бы война была, не скучал бы, а сидеть на берегу и заниматься всякой ерундой типа обучения солдат мне аж никак не тарахтело. Пообещаю ему все, что угодно, лишь бы выйти в море, а потом пусть поищет меня в Европе.

Император Канси оказался не глуп:

— Я отпущу тебя домой, как обещал, но, если надумаешь вернуться, возьму на службу. И тебя, и всех хороших специалистов, которых привезешь с собой.

— Рал буду служить такому мудрому правителю! — искренне произнес я.

Император шевельнул правой рукой, после чего к нему подошел и согнулся в поклоне Вэнь Да.

Выслушав произнесенную шепотом инструкцию, евнух кивнул, подтверждая, что все понял. Спустившись с помоста, Вэнь Да жестом подозвал двух слуг и шепотом отдал приказы. Те сразу отправились к большим, покрытым тусклым красным лаком сундукам, которые стояли в углу возле помоста. Видимо, все было приготовлено заранее, причем в нескольких вариантах и, наверное, не только для нас с Лан Танем. Один слуга вручил мне шелковый халат, аккуратно сложенный так, что сверху был буфан лев, а второй слуга — такой же, но с буфаном единорог, Лан Таню.

Выслушав слова благодарности, Сын Неба пообещал мне:

— Остальные подарки привезут на твою джонку.

Когда мы вышли из дома на колесах и миновали все три кольца охраны, Лан Тань облегченно выдохнул, вытер рукавом мокрый от пота лоб и произнес откровенно:

— Я был уверен, что меня казнят вместе с тобой за наглость.

— Наглость — это удел проигравших, а у победителей называется дерзостью, — выдал я следующую сентенцию.

Еще пара лет в Китае — и я начну говорить афоризмами.

26

Император Канси свое слово сдержал, подтвердив тем самым, что маньчжуры — неполноценные китайцы. Для китайца не вернуть долг — это святое. В Европе человек, не вернувший вовремя долг, распростился бы с хорошей деловой репутацией (аналог китайской потере лица) навсегда, а в Китае это в порядке вещей даже в двадцать первом веке. Моя китайская подруга даже прочитала мне лекцию, как надо выдавливать долг без физического насилия. Оказывается, это целая наука. В Европе, включая Россию, народ необразованный, поэтому тупо выбивает долг битами или другими подручными предметами. На борт моего судна были доставлены шкатулка и сундук из черного дерева, украшенные затейливой резьбой, позолотой и с золотыми ручками, и большой ящик, сработанный из тонких бамбуковых палочек. Шкатулка была наполнена изумрудно-зелеными, полупрозрачными, ювелирными жадеитами, которые здесь очень высоко ценятся, порой дороже бриллиантов. В сундуке лежали золотые слитки, напоминающие конские копыта, из которых, судя по весу, можно будет изготовить примерно полторы тысячи французских луидоров (пятнадцать тысяч ливров). В ящике хранилась фарфоровая посуда, восемь наборов из восьми предметов. Шелковые ткани привезли на двуколках с высокими колесами. На одной — для меня и еще на пяти — зарплата членов экипажа. Сопровождавший их чиновник с буфаном цапля лично выдал каждому его долю, громко выкрикивая исковерканные на китайский лад имена. Матросы весело смеялись. Каждый почувствовал себя сказочно богатым. Осталось довезти это богатство до дома.

Продуктами на переход нас снабдили сверх меры. Часть пришлось сложить на палубе, потому что трюма, кладовые и даже каюты были забиты. В придачу мне выдали письмо императора Канси к «мэру» Кантона и других китайских портов, если вдруг занесет нас туда нелегкая, с приказом бесплатно пополнять наши запасы свежими продуктами и водой. Письмо было бессрочное, на иноземца (имярек), военачальника с буфаном лев. То есть, если я надумаю приплыть в Китай еще раз, то в любом порту меня будут встречать, как высокопоставленного военного на императорской службе, и снабжать всем необходимым.

В рейс снялись в конце декабря. Через день попали в шторм, который нас здорово потрепал и отнес к Корейскому полуострову. Оттуда добрались до Кантона, где простояли почти полтора месяца, меняя треснувшую фок-мачту. Местные корабелы предлагали поставить бамбуковую, но я предпочел сосну, которую неторопливые китайские чиновники нашли в горах черт знает где, судя по времени доставки. Рейд Кантона был заполнен европейскими судами: португальскими, голландскими, испанскими. Их капитаны приплывали ко мне в гости, чтобы узнать, почему меня обслуживают вне очереди и так, по их мнению, быстро? Я встречал их в шелковом халате с буфаном лев. Если при этом возле борта были сампаны с мелкими и не очень торговцами, все китайцы тут же начинали кланяться мне чуть ли не до воды и задирать цены еще выше. Впрочем, члены моего экипажа редко что покупали. Нам бесплатно привозили все, что закажу. Я даже поймал пару матросов на том, что перепродавали привезенное китайским торговцам.

Европейцы, узнав, что мы служили китайскому императору, были уверены, что трюм моего судна набит золотыми слитками, завернутыми в парчу. Как это вязалось со сравнительно небольшой осадкой, никто не задумывался. В очередной раз мне захотелось быть настолько богатым, как обо мне думают другие.

Вышли из Кантона за день до начала празднования китайского Нового года. Еще с двадцать первого века этот праздник мне запомнился тем, что никто не работает, даже те, кто на рабочих местах, и петард взрывают столько, что пороха хватило бы на локальный военный конфликт. Дул попутный северный ветер. Температура упала градусов до десяти тепла, что вогнало китайцев в тоску и приободрило моих моряков, уставших от жары. И потянулись длинные и однообразные дни в открытом море. Лишь однажды увидели «рекламную заставку» — испанский галеон, который шел со стороны Филиппин. У меня даже руки зачесались взять его на абордаж. Вот только, что потом делать с призом?! Гнать его в Европу долго и тяжко. Наши трюма забиты, сумеем забрать только золото и серебро, если они есть, в чем я сомневался. Здесь продать галеон с грузом по дешевке, наверное, можно, только надо знать, где и кому. На моих картах отмечены португальские, голландские и английские базы, но к пиратам они могут отнестись по-пиратски: нас повесить, а добычу забрать себе. И местные правители могут оказаться не лучше европейцев. Поэтому я решил не жадничать.

Зондский пролив проскочили на рассвете. К нам рванули было несколько лодок с торговцами, но я приказал выстрелить из мушкета: спасибо, ничего не надо, а будете приставать, убьем!

Затем был продолжительный, почти двухмесячный, переход до Маскаренских островов, где, опять испугав аборигенов, пополнили запасы воды, и относительно короткий — к Мадагаскару, к которому я решил не приближаться близко, чтобы не повстречать коллег-корсаров. Свежей воды у нас было вдосталь, благодаря прошедшему тропическому ливню.

Еще один рывок — и мы на рейде Кейптауна. Простояли там неделю. Походили по земле, которая еще пару дней как бы качалась под ногами, отдохнули, поели свежего мяса и фруктов-овощей, попили пива, несколько бочек которого я прикупил и в рейс. Мой экипаж подвоспрял духом, поверил, что доберемся до родных берегов. Все-таки название мысу Добрая Надежда дали не зря. Складывается обманчивое впечатление, что миновал его — и почти дома, и ничего плохого с тобой уже не случится.

Собирался задержаться в Кейптауне на недельку, но задул сильный южный ветер. Местные предупредили, что он может перейти в штормовой и выбросить судно на берег, что случалось неоднократно. Здесь сейчас начало зимы. Погода неустойчива, склонна к гадким сюрпризам. Поэтому снялись раньше и, подгоняемые преобладающими в данном регионе, попутными ветрами и Бенгельским течением, резво побежали на север, держась подальше от берега. С таким богатством, как в наших трюмах, лучше ни с кем не встречаться, не вводить во искушение.

27

Лондон за два года не изменился. По крайней мере, я никаких изменений не заметил. Разве что война с Францией недавно закончилась, причем французы потеряли не только то, что завоевали в течение ее, но и кое-что из того, что отхватили в предыдущую. Король-Солнце, несмотря на свое безусловное мушкетерство, таки не совладал с восемью соперниками. Зато его подданные неплохо нагрелись на захватах вражеских торговых судов. Как мне рассказали, к концу войны страховка на торговые суда выросла в Англии настолько, что выгоднее было держать их на приколе. Так многие судовладельцы и поступали. Теперь они гребут деньги лопатой, потому что перевозить грузы некому. Большая часть британского и голландского флотов сейчас в руках французов и тех, кто с ними не воевал, а пользовался ситуацией, скупая по дешевке призы.